– Огонь видишь?
Его нельзя было не заметить – пламя пожирало два соседних доходных дома! Алхимическое пламя! Из окон выпрыгивали люди, под стенами отчаянно сражались… ни стражи, ни пожарного отряда не было…
– Магов нашли, – прохрипела госпожа Урас. – Чемоданы нужно сжечь.
Я даже не ответила. Слышала, как она возится в комнате, потом затрещала сгорающая кожа, потом хозяйка приказала ложиться спать и вышла. Я не плакала, не могла больше. Свои слезы я выплакала, когда умирала няня, когда пропал брат… слез не осталось.
Дверь открылась неожиданно, вошла госпожа Урас, осторожно спросила:
– Ужин сюда принести?
Отрицательно мотнула головой.
– Тогда ложись, неча у окна сгорбленной старухой стоять. Это еще не горе, деточка, вот когда маги взялись кварталы бедняков чистить пятнадцать лет назад, вот то горе было – никого не жалели. И вот если бы не матушка твоя, не стоять бы мне тут сейчас, угорела бы со своими-то.
Вздрогнув, стремительно развернулась и посмотрела на госпожу Урас. Старуха усмехнулась, и продолжила:
– Узнала я тебя, мать вылитая. Но жизнь за жизнь, в остальном поблажек не жди, меня жизнь, знаешь ли, тоже не баловала.
Госпожа Урас вышла, плотно прикрыв за собой покосившуюся дверь. И я словно впервые увидела эту комнату под крышей, с косым потолком, грязными тканевыми обоями, сквозь прорехи в которых виднелась кривая кирпичная кладка, оплетенная покрытой пылью паутиной… Грязно. Здесь действительно было очень грязно. Грязные обветшалые стены, грязный затоптанный, не ведавший метелки ковер, постель с несвежим бельем… Как я буду в ней спать?! Как.
Спать я все же легла, но поверх покрывала. Укрылась плащом и долго лежала, вглядываясь во тьму и прислушиваясь то к попискивающей мышке, то к нарастающему шуму за стенами доходного дома… В сон скорее провалилась, чем заснула.
* * *Удар! Я подскочила прежде, чем выломанная ручка упала на пол и сощурилась, прикрывая глаза от света факелов, с которыми ворвались эти люди.
– Магиня? – пророкотал далекий от трезвого голос.
– Да какая магиня, – послышался голов госпожи Урас, – племянница моя, из Гарана приехала, полюбовник из дома выставил, так и деваться было некуда, к тетке направилась.
– Полюбовник? – вопросил мужик.
А по комнате уже суетились тени, вскрывались сумки, взлетала в воздух одежда.
– Бледная почему и зареванная? – снова спросил мужчина.
