Их оказалось много. На половину оставшегося дня и целую ночь. Утром она ушла из квартиры Алексея.
Глава 26
Григорий Васильев, отец Анатолия, оказался очень грустным человеком. Больше чем грустным – он был безутешным, это сразу стало понятно и Сергею, и Славе. Сергей по дороге придумал какую-то интересную феньку, чтобы подобраться к вопросу о покойной жене и о сыне. Но посмотрел в бледно-голубые, измученные глаза и понял, что для этого человека ничего на свете сейчас не важно, кроме собственного горя. И Сергею, и Славе приходилось видеть людей, в жизни которых самое важное место занимала смерть, разлучившая их с близким человеком. Они еще ее не приняли и не смирились. Их самих, по сути, в это время нет с живыми людьми. Они – в прошлом, они в пути, они провожают.
Григорий пригласил их в маленький дом, предложил сесть, даже не спросив, кто они такие.
– Григорий Витальевич, – сказал Сергей. – Мы расследуем убийства в квартире, где живет ваш сын. Интересуемся каждым жильцом. Это понятно?
– Да.
– Вы в курсе того, что там случилось?
– Он что-то говорил. Если честно, я не особенно вникал. У меня… – Он посмотрел на Сергея таким беспомощным и тоскливым взглядом, что стало окончательно ясно: его даже сын сейчас не очень интересует. Свет померк. Нужно быстро обо всем спросить и оставить его одного.
– Мы знаем… Нам очень жаль. Извините, что в такое время вас побеспокоили, просто время не ждет… Это важно.
– Ну, да. А при чем тут Толя?
– Ни при чем. Говорю же: мы узнаем обо всех жильцах. Пришли к вам с вопросом, на который Анатолий может не знать ответа.
– Что за вопрос?
– Анатолий вам родной сын?
– Нет, – медленно ответил Григорий. – Но он об этом не знает. И я не хочу, чтобы знал.
– Вы его усыновили? Каким образом?
– Такой процедуры не было. Дело в том, что я врач-педиатр по профессии. Работал в детской больнице. В мою смену по «Скорой» поступила женщина с грудным ребенком. У него была пневмония. Документов на сына у нее не оказалось. Она жила с очень тяжелым человеком, он ее бросил одну, когда начались роды, она как-то справилась. Но вскоре он их выгнал из квартиры, она не успела даже получить свидетельство о рождении. Ребенок простудился, они пару дней прожили дома у ее подруги, потом стало совсем плохо. Короче, это и были Вера с Толиком. Я влюбился в нее с первого взгляда, как говорится. Злоупотребил служебным положением, – улыбнулся он. – У меня был договор с одним роддомом. Главврач оформила все нужные документы. Будто Вера родила у них, а отец – я. Так и написано в его свидетельстве. Расписались мы через месяц. Жили в это время уже у меня, в той комнате, где Толя сейчас живет. Он думает, что там и родился.
– Это правда, что вашему предку принадлежал весь тот дом?
– Принадлежал. И не один.
