Примерно через день после того, как мы воскресили последнего из спящих в склепе Рихтеров, её показатели стали достаточно стабильными, чтобы можно было рискнуть.

Разумеется, по такому случаю в её палате снова собралась практически вся наша команда.

И, наконец, девушка открыла глаза.

Сначала в них не было ни капли страха или удивления, но стоило ей повернуть голову и увидеть нашу толпу, как она нервно задёргалась и захрипела, так, что пришлось вколоть ей дозу успокоительного, после чего, было решено оставить рядом только дежурного, который будет дальше контролировать состояние девушки, пока она приходит в себя.

Всё равно она была ещё слишком слаба, чтобы мы могли побеседовать прямо сейчас.

Осмотрев её, Клод даже сказал, что её голосовые связки пока только адаптируются к новым обстоятельства."

"Но, зная, как важно мне с ней поговорить, Вийоны пообещали сделать всё возможное, чтобы она заговорила как можно скорее.

И слово своё они сдержали. Уже на следующий день ко мне в конюшню прислали гонца, и буквально через несколько минут я был в клинике вместе с Ольгой.

Теперь, когда мне не нужно было скрываться, я мог быстро добраться куда угодно при помощи верного Буцефала.

Он легко разгонялся до скоростей, недоступны автомобилю, кроме разве что моего же химеромобиля.

Но я слишком соскучился по верховой езде, так что пока отдавал предпочтение коню. Да и Ольга с удовольствием и с ветерком проехалась вместе со мной, устроившись в седле за моей спиной.

— Она заговорила, — Клод встретил меня у входа и объяснял ситуацию, пока провожал до палаты, — но сумела произнести только пару фраз. Вроде: «Где я?» и «Кто вы?». Она растеряна и напугана.

И слова ей всё ещё тяжело даются, но, судя по всему, худшего не случилось. Её мозг в удовлетворительном состоянии для этого этапа восстановления. И я не ожидаю ухудшений.

— Отлично, — кивнул я, — вы ей что-то отвечали?

— Нет, — покачал он головой, — как ты и распорядился, мы сразу послали за тобой.

Войдя в палату, я застал девушку, сидящей на кровати. Она выглядела бледной и уставшей, но совершенно точно не собиралась снова умирать.

Когда она меня увидела, её глаза сначала просияли, а потом наполнились болью.

— Господин Максимилиан… — с видимым трудом произнесла она, — это вы?

Я кивнул. Ничего удивительного в том, что она меня узнала. Судя по всему, эти дети успели застать период, когда я ещё не погрузился в тот злосчастный восстановительный сон.

— Где вы были? — продолжила она. — Почему… почему вы позволили… — она закашлялась, но я и так понял о чём она.

Я не сразу нашёлся с ответом. Это первый раз, когда я столкнулся с прямыми жертвами той войны. До этого я видел только последствия для моего клана.