Я якобы «оклеветал» Троцкого, выполняя сталинский приказ. Пришлось перенести рассмотрение вопроса на следующее заседание, куда были приглашены все товарищи, которых Троцкий пытался перетянуть на свою сторону. Они подробно рассказали, где, когда и при каких обстоятельствах Троцкий с ними разговаривал. Перед лицом стольких свидетелей Троцкий стушевался и признал, что встречи имели место. Но тут же попытался выкрутиться, сказал, будто просто хотел испытать товарищей. Троцкий хотел испытать большевиков на верность ЦК! Разумеется, никто ему не поверил."

"Между этими двумя заседаниями я явился к Троцкому и высказал ему все, что о нем думал.

Сказал, что он подлец и негодяй, если позволяет себе так беззастенчиво клеветать на честных людей, верных большевиков. На каком основании он обвинил меня во лжи, в «провокации»? Троцкий нажаловался на меня Сталину. Я получил выговор. Товарищ Сталин объяснил мне, что я своим необдуманным поступком ничего хорошего не добился, скорее наоборот. Объяснять Троцкому, что он подлец, – бесполезно. Он сам прекрасно это сознает, но никогда в том не признается. И то, что лжет, ему тоже прекрасно известно. Мой поступок был бессмысленным. Я проявил несдержанность, пойдя на поводу у личных чувств, чего не стоило делать. Теперь Троцкий обвиняет меня в том, что я его «терроризирую», мешаю работать. И, разумеется, делаю это «по наущению» Генерального секретаря ЦК Сталина. «Выдержки у вас недостаточно, – сказал мне товарищ Сталин. – Это плохо. Горячим у большевика должно быть сердце, а не голова. Голова должна быть холодной. Гнев – дурной советчик».

Троцкий дошел до того, что потребовал от меня извинений. Разумеется, он их не дождался.

Продолжения эта история не имела. Сталкиваясь со мной в коридоре, Троцкий делал вид, что не замечает меня.

Сильным ударом по троцкистам стал ленинский призыв в партию[68]. На словах Троцкий поддерживал ленинский призыв. Выступить против он не мог, не рискнул, поскольку это означало немедленную политическую смерть. Но на деле Троцкий пытался сорвать призыв. Объединившись по этому вопросу с Зиновьевым, Троцкий (через Зиновьева) предложил увеличить призыв до миллиона. Наплыв такого количества новых членов, в большинстве своем недостаточно грамотных политически, мог оказаться гибельным для партии.

Собственно на это Троцкий и рассчитывал. Политически неграмотных партийцев он надеялся использовать в своих целях. Но в секретариате и вообще в ЦК хорошо понимали, что качество партийных рядов важнее количества. Предложение Зиновьева-Троцкого было отклонено[69].

Укрепление партии рабочими и крестьянами сыграло огромную роль в деле социалистического строительства и в борьбе с различными уклонами, пытавшимися разрушить партийное единство.