– Ну что «ба»? Если уж затеяли драку, то деритесь нормально, а то детский сад на выезде, право слово!
У парней пропало всякое желание продолжать разборку. Внук на меня смотрел обиженно, а его соперник ошарашенно, остальные же уставились на меня, как Хрущев на кукурузу.
– Дан, не надо на меня смотреть, как на врага народа. Я, между прочим, голодная, а ты народ от труда праведного отвлекаешь, – возмутилась я.
– Бабушка, ты зачем ему подсказывала? Он же неправ! – не сдавался Дан. Он устало опустился на землю рядом со мной. Джинсы в грязи, футболка порвана в трех местах. Я уж молчу про ссадины и разбитые костяшки.
– Скучно мне стало, – наигранно печально вздохнула я. Переборщила и закашлялась.
Меня тут же обеспокоенно осмотрели.
– Прекрати, все со мной в порядке.
Через некоторое время мы все же расселись вокруг разведенного костра. На самодельном вертеле крутился кролик, пойманный кем-то из толпы.
– Я благодарна вам за свое спасение, – начала я, решив не обращать внимания на странные переглядывания. – Нас не представили друг другу.
– Бабуль, знакомься. Олуш, Гирин, Ангра, Лель…
Так бы и надавала по рукам за отсутствие манер, ведь сколько раз ему говорила, что тыкать пальцем в людей некрасиво.
– Рада знакомству, – улыбаюсь. – Меня зовут Ирма Львовна.
– Странное имя, – впервые подала голос зеленокожая Ангра.
Это мое-то странное? Потрясающе, и это мне говорит девушка с зеленой кожей и зелеными же волосами."
"– Ирвольна, – попыталась выговорить ушастая Лель. Как тут все запущено.
– Ирва, – решил предпринять попытку коренастый Олуш.
– Бабуль, ты только не злись, – предупредительно посмотрел на меня внук.
Дело в том, что Ирвой на первых порах нашего знакомства пытался звать меня зять. Дочка тогда на акцент ссылалась. Я же после, в отместку, звала его Азарушкой. Так и развлекались.
– Можно и Ирва, – сдалась я, устав от разнообразия вариаций своего имени.
– Бабушка Ирва! – обратилось ко мне остроухое чудо.
Я аж подпрыгнула с непривычки. Да меня даже в автобусах бабушкой не называли! Кроме внука, я никому не позволяла себя бабушкой величать.
Кстати, бабушкой внук меня назвал впервые в пятилетнем возрасте. До этого все как-то «ба» называл. А потом он начал возмущаться моему ласковому «Данюша». После продолжительных переговоров мне было позволено продолжать так к нему обращаться, а ему, в свою очередь, было позволено нарекать меня бабулей. Правда, он терпеть не мог, когда его так называл кто-то другой, он даже матери этого не позволял.
– Просто Ирва. – Я постаралась, чтобы на лице не сильно отразилось мое недовольство.
– Ой, что вы, не могу я так обращаться к пожилой женщине. Меня учили почитать старость, – звенел колокольчик голоса ушастого чуда.
