Но и это не было бы так печально, если бы не тот факт, что сковорода останавливаться вроде как не собирается, а на траектории ее следования нахожусь я, так неудачно запертый в ловушке без магии. Поэтому и пронеслась у меня вся жизнь перед глазами. И конечно же еще большего страха на меня нагнали слова бабули:

– Пушок, лежать, сейчас всем будет больно!

Ирва

Пока сидела в камере, размышляла о превратностях судьбы. До того как появился почти бывший, пыталась наладить контакт с Пушком. Совместными усилиями мы выявили свой особенный способ – мой, теперь одомашненный, зверь понимает речь, но отвечать не может, зато может кивать, скулить и реветь. Вот и вышла у нас система условных знаков.

С помощью этих знаков и предупредил меня Пушок о появлении кого-то абсолютно постороннего в радиусе моего обитания. Пушка отправила в тень, дабы незваный гость не углядел нашей теплой дружбы, а я не потеряла фактор неожиданности. Каково же было мое удивление, когда я увидела почти бывшего. Он, аки прынц, на своих двоих примчался меня спасать в одиночку. Я не спорю, Ваня у меня силен и сообразителен, но почему один-то? Он кто? Правильно, Император!

– Где армия? – вопрошаю абсолютно бесцветным голосом.

– Какая армия? – На лице видна работа мысли.

– Которая прикроет тебя, меня и внука во время побега. А заодно и врага прибьет под шумок.

– Чем ты опять недовольна? – закатил глаза к потолку пока еще благоверный.

– Я, Ваня, недовольна всей ситуацией в целом и нынешним положением дел в частности, – смотрю на него равнодушно."

"– Ирма, ты всегда такой была. – Муж прекратил изображать оскорбленную невинность и принялся махать руками, магичить то есть с целью моего высвобождения. – Вечно тебя мои действия не устраивали. То так не улыбайся, то с той не разговаривай, а то и вовсе «Ваня, ты уже взрослый мальчик». А я, Ирмочка, лет семьсот как взрослый, только к твоему миру не приспособленный!

Он говорил, но действий своих не прекращал, и вот уже через пять минут бурчаний моего пока еще мужа дверь в камеру была открыта.

– Ваня, ты мне одно скажи: ты чем думаешь, когда что-то делаешь? Особенно по отношению ко мне. Ты что, сам не догадался, что отсюда мы выбраться не сможем?

– Ирма, я достаточно силен, чтобы защитить тебя! – рявкнул муж.

– О да, Илья Муромец и Добрыня Никитич в одном флаконе! И вражеская армия тебе нипочем! Подумаешь, какая-то слабая сотня-другая крепких злых мужиков, против тебя они ничто. Так, дети неразумные. Ты вообще как сюда добрался-то по незнакомой местности?

– При помощи заклинания и шпионов нашего зятя. И прекрати, пожалуйста, истерику.

Может, еще не все потеряно?

– Пушок, – позвала я.

Из тьмы камеры моего временного заключения, посверкивая красными глазками, вышел мой Пушок.