А уж когда я за него взялась всерьез, Азар вообще проникся, по словам внука. Чем зять там проникся, я так и не поняла. Я думаю, что уважением, внук говорит, что ужасом. А дочь просила поберечь слабую нервную систему ее любимого.
– О чем задумалась? – осведомился любимый потомок.
– Ни о чем серьезном, – ласково улыбаюсь уминающему за обе щеки ребенку.
– Бабуль, когда ты так вот ни о чем думаешь, впоследствии происходит какая-нибудь гадость, – фыркнул внук.
– Не выражайся за столом, – одернула я. – Сегодня мы едем на дачу.
Я увидела, как скривился любимый отпрыск.
– Бабуль, у меня на сегодня планы, – начал он осторожно. – Да и зачем тебе эта дача? Мы там раз в три года появляемся, и то на час.
– Знаю я твои планы – сначала пиво со шпаной, а потом Машка из второго подъезда. Только у Машки тоже планы, по имени Васька из третьего подъезда.
Теперь лицо потомка уже перекосило. Люблю я людей шокировать, что поделать. А над родным внуком слегка поиздеваться для общего тонуса – святое дело. Он это называет стебом. Никогда не любила сленг, но тесное общение с молодежью накладывает определенный отпечаток на речь, невзирая даже на высшее филологическое образование и многие годы практики. Да что там речь – такое общение даже на характере сказывается.
– Бабуль, вот ты откуда про пиво знаешь? – грозно нахмурился он.
– Данюш, я же не запрещаю. А вот Машку запрещаю, у нее каждый вечер новые планы, и так со всем районом. Побереги здоровье, внук, – попросила я. – Сдается мне, что с ней даже контрацептивы не помогут.
– Дача так дача, – быстро согласился он. – Но что ты там забыла?
– Мне тут недавно вспомнилось: четыре года назад сделала заначку в томике Блока, надо бы забрать, пока склероз не подкрался.
– Тебе что – денег не хватает? – удивился внук. Тут он прав, живем мы в достатке, можно сказать, в изобилии.
– Данечка, я письма спрятала, а не деньги. Старые, дорогие моему сердцу письма. Они, между прочим, ценнее денег будут. Хорошо, твоя мать о них в последнем послании напомнила.
– То-то ты их ныкаешь, а потом забываешь куда, – фыркнул внук. – И не называй меня так.
– А ты не издевайся над русским языком, – возмутилась я.
Дан
У бабули сегодня было садистское настроение, поэтому вместо такси мы на злополучную дачу отправились в автобусе. И это было что-то, скажу я вам. Переполненная маршрутка при своем появлении напомнила мне банку селедки. А пассажиры от этой самой селедки ничем особенным не отличались, такие же выпученные круглые глазки, те же склизкие тельца и открытые рты. На улице плюс тридцать шесть. Когда мы все же загрузились в этот мини-ад, я для бабули умудрился выбить место.
