Ранее он лежал на столике у изголовья, а теперь, переместившись по воздуху, оказался в руках у Патриарха.

Демон на мгновение полюбовался камнем, вращая его на ладони, словно вспоминая вкус давней победы. Затем, хохотнув, неспешно пояснил:

— Слишком велик у него был соблазн. Ну а я — хороший переговорщик.

Оглядев собеседника, князь презрительно поморщился.

— Тут ты прав. Твои способности полировать жопы своим языком и задурманивать разум невероятно высоки даже для беса, — негромко, но с явной неприязнью в голосе ответил Черногвардейцев.

Светлицкий едва заметно дёрнулся, но быстро взял себя в руки. В его взгляде проскользнула искра раздражения, которую он тут же скрыл за напускной маской безразличия. Он сделал шаг в сторону, по-прежнему сжимая артефакт в руке.

— Как бы тебе там ни думалось, мне удалось…

— А что с девчонкой? — грубо перебил говорившего князь, резко меняя тему разговора.

— Девчонкой? — Патриарх нахмурился, будто не сразу понял, о ком речь, и на его лице промелькнуло лёгкое удивление.

— С княжной.

Светлицкий хмыкнул, повёл плечами и, чуть склонив голову, будто раздумывая, зачем вообще отвечать, наконец произнёс:

— А-а… — протянул он, и следом, явно разочарованно, добавил: — Тебе не плевать?

Алексей тоже слегка наклонил голову, уставившись на собеседника настойчивым взглядом, на что тот после короткой паузы неожиданно расплылся в улыбке и ответил:

— Изначально она была для него ценным активом. Потом привязался — дитё же, — продолжил демон с хищной ухмылкой, явно не одобряя сказанное. — Люди сентиментальны… а у него, знаешь ли, только мальчики были. Даже взял с меня клятву ей не вредить. Можешь себе представить?

Патриарх говорил с презрительным оттенком в голосе, искренне издеваясь над идеей человеческой привязанности.

Молодой князь завис с задумчивым лицом, в то время как Светлицкий, не теряя момента и посильнее прижимая к себе артефакт, продолжил:

— Нам незачем воевать, Самаэль. Мы можем разделить власть. Ты только посмотри… я почти всё подготовил! — указывая клинком в сторону окна, воскликнул одержимый. Его глаза фанатично блеснули в полумраке. — Один шаг — и мы можем забрать себе этот мир. Здесь всем места хватит!

Слова лились с него, как яд, обволакивая, проникая, убеждая, соблазняя. Он говорил с жаром, с надеждой, с расчётом. Казалось, ещё чуть-чуть — и его лицо буквально вспыхнет от собственной веры в эти слова.

Но Черногвардейцев даже не моргнул. Не вздрогнул. Не качнул головой. Он стоял, словно врос в пол, и смотрел не отрываясь.

— Если ты упадёшь ниц, Велиар, и оближешь мои пятки — я подумаю над твоим предложением, — наконец ответил князь, уставившись на собеседника жёстким, безапелляционным взглядом."

"Алексей сделал шаг вперёд. Глаза его горели холодным огнём.