Говорили обо всем: о снятом Наташей сериале, который в сентябре прошлого года довольно успешно прошел по экранам, об Ире и двух ее новых работах, о самом Руслане, его девочках-близнецах, его уходе из журналистики. И конечно, о Бахтине. Руслан рассказал о том, как год назад, сразу после приезда Иры в Кемерово, отправился к матери выяснять отношения. Ольга Андреевна переживала скандал тяжело.

— Я предупреждала тебя, сынок, не трогай ты эту историю, — со слезами на глазах говорила она. — Я ведь знала про Мишеньку. И знала, что, если ты докопаешься, наша семья будет опозорена.

— Ты знала? — не верил своим ушам Руслан."

"— Сначала только подозревала неладное. Однажды Миша приехал после выходных, помылся, лег спать, а мне в сарае что-то понадобилось, я туда сунулась и нашла нож. Чужой чей-то, не наш. Ручка деревянная и вся мокрая, как будто мыли ее. В первый-то раз я значения не придала, а потом стала приглядываться к Мише, каким он приезжает после отлучек, и вижу — что-то не то с ним. И каждый раз нож мокрый. До отъезда лежит себе в сарае на одном и том же месте, потом, как Миша уедет, я проверю — нет ножа, как вернется — снова проверяю.

Рукоять мокрая. А уж когда его убили, мне и вовсе тошно стало. Дыбейко Петр Степанович, участковый наш, про маньяка как-то рассказывал, который по всему Кузбассу разъезжает и девушек режет. Ой, сыночек, как я боялась, что этот маньяк — наш Миша! Как убили его, я у Петра каждый месяц спрашивала, не поймали ли этого маньяка, а Петр мне отвечает: как в воду канул. Никого больше не режет, помер, не иначе. Он шутил, конечно, а у меня аж сердце заходилось. Не хотела я, чтобы правда вскрылась. Не хотела быть матерью зверя. И память Мишенькину поганить не хотелось. А в девяностом году я узнала, что Бахтина выпустили и он давно уже на свободе, и кинулась его искать. Нашла, фамилию свою назвала. Он меня сразу принял, в кресло усадил, чем, говорит, могу служить? Я ему только один вопрос задала. Борис Иванович, говорю, скажите мне, матери, правду, вы ведь Мишу не просто так убили? Ну и поделилась с ним своими подозрениями.

— А он что?

— Выслушал и молча кивнул. Да, говорит, Ольга Андреевна, все правильно. Не нужно старое ворошить, я срок отбыл, пусть, как в уголовном деле написано, так все и считают.

И вам же самой так лучше. Да мне-то лучше, говорю, это понятно, а вам? Вы-то зачем на себя вину приняли, почему не рассказали? А он говорит, на это есть причина, и мы с вами ее обсуждать не будем. Боже мой, сыночек, в какую же муку ты превратил мою жизнь своими поисками правды! Я чуть не в петлю лезла. Как представлю себе, что люди будут говорить, когда узнают, что мой сын девять девчонок загубил…

Ольга Андреевна проплакала все два дня, которые Руслан у нее провел.