Неожиданно меня берет злость: какого хрена, собственно, происходит? Играть со мной вздумал? Не на ту напал! Думает, что я сейчас к нему понесусь и в ноги упаду? Да-да, бегу и спотыкаюсь!

А сына ему еще заслужить надо, так-то!

Ведь Север никто нам. Подумаешь, просто оплодотворитель яйцеклетки. Все! Не более того. Где он был, когда я в одиночку беременной справлялась со всем? А когда болезнь сына открылась? Когда мы из больницы в больницу кочевали?

А я знаю где — вон, рыжих своих на члене катал да по выставкам с бабами шлялся.

Так что мэр он или пуп Земли — все безразлично. Нужен ему ребенок — пускай добьется его расположения. И моего, кстати, тоже. И не боюсь я его ни разу. Вздумает отобрать у меня Тимоху? Никаких денег не пожалею, все что есть отдам, но не допущу этого.

Засыпаю, как воинственная амазонка, готовая к кровопролитию.

Утром встаю в бодром расположении духа, напевая песенку, принимаю душ и отправляюсь собираться на работу.

Сегодня мне хотелось выглядеть особенно красивой. Черное белье, чулки, черное приталенное платье с длинными рукавами и открытой спиной. Волосы убрала в пучок, чтобы был обзор сзади.

Своим внешним видом я остаюсь довольна. Взгляд разве что молнии не мечет, такой яркий.

Не знаю, когда увижу Стаса, но думаю, что его появление не заставит себя ждать.

На работе меня встречают удивленными взглядами. Стараюсь держать себя в руках, но получается не очень. Под конец рабочего дня персонал шарахается от меня, и я принимаю решение подняться к себе в кабинет — до конца рабочего дня всего ничего, а то так и распугаю всех.

Отчего-то я думала, что Север появится сегодня тут, но я ошиблась.

За весь этот день я довела себя до состояния психоза, и теперь весь персонал, очевидно, считает меня сбрендившей начальницей-самодуром.

Домой возвращаюсь поздно, целую сладко спящего сынишку и отпускаю няню. Прошу ее прийти завтра и побыть с Тимом.

На следующий день собираюсь на работу и слишком резко тяну молнию на платье. Так не пойдет. Надо выдыхать, иначе с ума сойду. Няня вместе с Тимом отправляются в парк, а я на работу.

Дела идут своим чередом. Одни и те же проблемы, ничто не предвещает беды.

А после обеда у меня звонит телефон, и дальше как в тумане: зареванная няня, икая, рассказывает о том, что мой сын пропал. Не разбирая дороги, лечу в полицию, где меня встречают няня и отстраненно-холодные лица оперов:

— Мамочка, спокойнее, и все по порядку.

Битый час мы с няней рассказываем все, что знаем, я скидываю оперу фотографию Тима и слышу в ответ:

— Успокойтесь, мы посмотрели по камерам: он сам ушел из парка, его никто не уводил, — басит мужчина и смотрит на меня укоризненно: — Что же вы так? Недоглядели, мамочка."

"Няня что-то лепечет, и я срываюсь на нее. Впервые в жизни четко осознаю, что хочу кого-то убить.