Обычно в такую рань в доме тихо, народ тут начинает собираться только к десяти утра. Слышу аппетитный аромат, нехарактерный для этого времени.

Каково же оказывается мое удивление, когда я застаю на кухне Алену. Тимофей сидит за столом и весело болтает, его мать увлечена готовкой, а я замираю на мгновение, фотографируя в памяти этот момент, запоминая все, каждую деталь.

По кухне распространяется ароматный запах ванили, и я впервые за долгое время понимаю, что не отказался бы от завтрака из рук Алены. Когда-то давно она готовила для меня, и это казалось настолько правильным и естественным в наших отношениях.

На ней вчерашняя одежда, волосы заплетены в тугую косу и лежат на тонких плечах. Вся тонкая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Но это только с виду. Внутри нее есть стержень, который мне предстоит не сломать, но настроить под себя.

— Стас! — восклицает Тимофей, и я невольно улыбаюсь сыну.

— Доброе утро, — произношу хрипло вмиг севшим голосом.

Подхожу ближе к сыну и протягиваю ему руку для приветствия. Тот с готовностью протягивает мне свою в ответ и пожимает по-детски крепко. Его лицо светлое, как заря над рекой. Чистое, открытое. Я замираю возле него и ловлю каждое его движение и мимику.

Мне хочется его схватить, заграбастать в объятия и прижать к себе, но я сдерживаюсь, чтобы не напугать ребенка.

— А мама готовит сырники. Будешь? — Тимофей спрашивает с такой надеждой, что я не представляю, как можно ему отказать.

— Если только для меня найдется парочка лишних, — говорю я и оборачиваюсь.

Алена разглядывает меня с интересом, а потом, будто бы опомнившись, резко разворачивается лицом к плите, отчего длинная коса бьет ее по попе. Аппетитной, ничуть не изменившейся попе.

Во рту мгновенно собирается слюна, и я не без труда отлепляю от Алены взгляд. Не хватало еще, чтобы Тимыч заметил, как я пускаю слюни на его маму.

— Парочка найдется, — произносит она, так и не обернувшись, увлеченно переворачивая румяные сырники. — Стас, прости, пожалуйста, Тимофей рано проснулся и попросил есть. Я тут похозяйничала, надеюсь, никого не оскорбила этим?

— Ты все правильно сделала, Алена, не нужно мне ничего объяснять, — стараюсь говорить как можно спокойнее, но ситуация в целом и присутствие этой женщины рядом просто не оставляют мне шансов на бесстрастие.

Алена оборачивается и бросает на меня мимолетный взгляд, а я сажусь рядом с Тимофеем и теперь так же с нетерпением жду своего завтрака, осталось только, как он, начать болтать ногами.

Завтрак не заставляет себя ждать, потому что Алена подходит и ставит перед нами две тарелки с аппетитными сырниками. Она задерживается возле меня и хмурится.