— Откуда у тебя такие подробности о жизни Гордея за границей? — резко спросил Виталик, как только Кузьминична закончила исповедь.

— Тишайший рассказал, — всхлипнула повитуха, — а Тишайшему сам Гордей об этом поведал, когда своими подвигами хвастался. Я же за боярином ухаживаю. Еду приношу, убираю за ним…

— Так Тишайший здесь? — изумился юноша.

— Здесь. В подклети сидит. Гордей на нее такую магию наложил, что оттуда ни звука не доносится, и боярин оттуда выбраться не может.

— Ясно. Значит, после пираний эта сволочь шемаханскую царицу призвал, а сейчас кого? Не знаешь?

— Какую-то Лилию.

— Лилию? — ахнул Виталик. — Твою мать! Лилька!

Мозаика сложилась до конца, и Виталик по-настоящему испугался. Враг все это время находился под боком, на что он способен, неизвестно, и главное — Янка об этом ничего не знает!

— Что-нибудь об их ближайших планах знаешь?

— Знаю. Сегодня ночью они будут царскую семью подменять, — судорожно всхлипнула повитуха, — и всех лишних убивать.

Виталик поднялся из-за стола, рывком поднял с пола Никваса.

— Веди, — приказал сплетник повитухе.

— Куда? — испуганно спросила Кузьминична.

— К Тишайшему.

Седой, морщинистый старик лежал на топчане и даже головы не повернул на звук открывающейся двери.

— Опять пришел, гаденыш? — мрачно спросил он.

Что-то загрохотало, и в его узилище кубарем вкатился Никвас. Боярин приподнялся на локте, уставился на зятя, перевел взгляд на Кузьминичну и незнакомого молодого человека, шагнувшего внутрь его тюрьмы вслед за ней.

— Ты как сюда вошел? — изумился он.

— Ножками. Подъем, боярин, пора на волю. Считай, что срок ты отмотал.

Старик поднялся, глянул на Никваса. Глаза стали колючими и злыми.

— Спокойно, уважаемый, разборки все потом, — тормознул боярина Виталик. — Не забывай, что твой приемыш — сильный маг. Он и не таких обламывал. С тобой же справился.

— Да, это верно. Ты кто таков?

— Долго объяснять. — Сплетник окинул взглядом крепкую фигуру старика. — Пожалуй, с зятем справишься. Сейчас я выведу вас всех отсюда. Переоденьтесь, приготовьте транспорт и рано поутру, когда откроют все ворота, валите из города куда подальше. Лучше всего езжай к своей дочке, в ту деревеньку, что ты ей от щедрот душевных подарил. Когда я тут с этим Гордеем покончу, можете возвращаться. Но не раньше!

Виталик вновь за шиворот поднял Никваса с пола, взял за руку старика, после чего спокойно вывел всех обратно из подклети. Заклятия Дона Гордого рассыпались перед ним в прах."

"— Все, дальше крутитесь сами, — хмуро буркнул юноша, передавая Никваса тестю, — а мне недосуг. Гриня! — Юноша выдернул из ножен саблю.

— Здесь я, — возник перед ним домовой.

— Срочно во дворец.