Меня передёрнуло от его обращения, но я всё же прошла вглубь комнаты, не сводя с белого сморщенного лица дяди холодного взгляда.
— Мне нужно с тобой кое-что обсудить.
Я молчала. Села на соседний стул и ожидала тех слов, ради которых меня сюда пригласили.
— Как ты наверное понимаешь, в последнее время я перестал следить за новостями во внешнем мире. Здоровье не позволяет, — начал говорить дядя, отводя взгляд к окну. — Но о твоём интервью наслышан. Зачем же ты так, дочка? Я ведь тебе жизнь помог наладить. Нехорошо вышло…
— Давайте не будем разыгрывать спектакль, — попросила я сдержанно.
Дядя скривил губы в подобии улыбки, а затем снова бросил на меня тусклый взгляд.
— Мне нужна была фирма, а твой отец оставил меня ни с чем. Тогда я считал, что восстанавливаю справедливость. Но я хочу, чтобы ты знала — я и сейчас считаю, что поступил правильно. Если бы я тогда не вмешался, твою дочку бы всё равно убрали с пути.
Пальцы рук похолодели. Ни о каких других способах я думать не хотела.
— Я признался во всём, Наташа, — между тем продолжил Леонид. — Мне сейчас терять нечего, сама видишь. Но… — он медленно склонился ближе ко мне и заговорил тише, словно подговорить пытался. — Вам с Машей нужно обязательно помириться. Хоть я и не сразу понял, что Сергей редкостный засранец, но вижу это сейчас как никто лучше. Пока я живой, он мою Машку не тронет, побоится, но почву он уже сейчас готовит, чтобы её на улицу выставить.
— Могу только посочувствовать, — ответила без тени сожаления.
— Да прекрати ты ёрничать, тебе давно не восемнадцать. Я может и был с тобой не прав, но девочку твою спас. Сергей бы по своему решил задачу, он ведь против был той заварушки с уголовным делом, а я спрятал от него твою дочь, чтобы не дурил. Так что… — дядя развёл руками, — Не было у тебя выбора в любом случае. Ставки были слишком высоки.
Я молчала, не сводя с него глаз.
— Наташа, я подготовил кое-какие документы. Ты и Маша получите всё, что у меня есть в равных долях, и без каких-либо условий.
— Есть брачный контракт между вашей дочерью…
— Ну не будь наивной! — перебил меня Леонид, всплеснув руками. — В этом договоре нет ничего, что могло бы навредить моей дочери.
