Если вас не устраивают условия нынешнего контракта, вы можете его не подписывать, — деловым тоном изрёк он. — Учитывая, что изначальные условия сделки были несколько иными, будем считать выплаченный вам ранее аванс моральной компенсацией за неудобства. Спасибо за уделённое мне время, больше я вас задерживать не смею.

Пальцы рук и ног онемели от охватившего меня холода. Я смотрела в одну точку, не желая признавать, что это конец. Медленно поднялась со стула, вежливо кивнула Ярчинскому, и на ватных ногах пошла к выходу.

Бессмысленно.

Он не поймёт, не подпустит, не даст с ней общаться.

У меня нет другого выхода. Я должна сказать…

От моего резкого разворота взгляд тёмно-зелёных глаз вновь сосредоточился на мне. Брови едва заметно сдвинулись к переносице, и Владислав задал вопрос:

— Передумали?

— Ваша племянница — моя родная дочь, — выпалила я на одном дыхании, погружая кабинет в полнейшую тишину.

* * *Дом моды Надежды Ярчинской специализируется на создании и пошиве модной одежды для детей и подростков. Молодой и перспективный дизайнер основала своё детище семь лет назад вместе с мужем, с которым впоследствии развелась, примерно через два с половиной года с момента основания компании.

Ярчинскую поддержал брат, они расшили бизнес и теперь у них три крупных филиала, а так же сеть специализированных магазинов под брендами «Чудо-детки» — для малышей и «Фокс» — для подростков.

Для сотрудничества с Ярчинской меня интересовала линия по производству одежды для подростков. С недавнего времени линейку новинок представляла её приёмный ребёнок — Алёна Ярчинская.

Год назад, когда я смогла найти свою родную дочь, увидела жизнь, в которой она теперь существовала, я дала себе слово не вмешиваться. Пять лет назад я потеряла на это право, подписав отказ от собственного ребёнка. Весь год я наблюдала за Алёной со стороны, радовалась её успехам и одновременно умирала от мысли, что она, возможно, даже не помнила моего лица."

"Всё изменилось, стоило мне узнать о болезни Надежды. Я не смогла оставаться в стороне. Словно сама судьба подталкивала меня взять второй шанс, который я не рискнула упустить.

Я решилась первой написать Ярчинской о сотрудничестве. И она заинтересовалась. Никаких планов, направленных на завоевание доверия Алёны у меня изначально не было. Я просто хотела хоть одним глазком увидеть её. Воочию. Услышать её голос, запомнить его таким, каким он стал спустя пять долгих лет нашей разлуки.

Когда я впервые была представлена Алёне, моё страшное предположение подтвердилось — дочка действительно не помнила лица своей родной матери.