– И что это значит?! Ты что, дурак?
Мой друг улыбается и, отпив свой коктейль, отвечает:
– Эх, если бы твои глаза блестели при мне так, как они блестят при нем! – восклицает он. – Если бы ты сходила с ума по мне так, как ты сходишь с ума по нему! И если бы я не знал, что этот богач без ума от тебя и способен позвонить мне и попросить найти тебя, несмотря на то что я могу воспользоваться моментом и настроить тебя против него.
Я закрываю глаза. А когда Фернандо продолжает, жмурюсь еще сильнее.
– Самым важным для него было знать, что ты в безопасности и с тобой все в порядке.
– Ты советуешь мне с ним сойтись?!
Фернандо улыбается, убирает с моего лица прядь волос и шепчет:
– Ты красивая, великолепная, прекрасная женщина, и я всегда считал тебя достаточно умной, чтобы не позволить себя обмануть или заставить делать что-то против своей воли.
Его слова задевают мою душу. Но перед тем как я начну безудержно рыдать и из моих глаз хлынет Ниагарский водопад, я улыбаюсь.
– Я не хочу сейчас об этом думать. Пойдем танцевать, – предлагаю я.
Фернандо отвечает мне улыбкой, берет меня за руку и ведет в центр танцпола, где мы танцуем и вместе с друзьями подпеваем:
Вперед, давай, э-э, вперед, вперед, э-э.
Зачем ты здесь? Э-э. Это наше время! Э-э.
Вперед, давай, э-э, вперед, вперед, э-э[2]."
"Праздник продолжается, и несколько часов спустя я болтаю с Серхио и Эленой, которые держат самый посещаемый паб в Хересе. Как-то под Рождество я работала у них официанткой, и они снова пригласили меня поработать.
Возвращаюсь домой на рассвете, немного уставшая, пьяная и довольная.
Придерживаясь ежегодной традиции, я записываюсь на участие в благотворительных мотогонках. Вырученные от продажи билетов деньги пойдут на подарки и игрушки для обездоленных детей Кадиса. Гонки состоятся двадцать второго декабря в Пуэрто-де-Санта-Мария.





