— Если бы ты не успел…
Он проклинал себя за глупый совет:
— Мне не надо было ничего тебе говорить! Если бы я сразу понял, насколько все серьезно, я бы прибежал раньше.
Марина подняла на него свои огромные глаза, в которых можно было легко утонуть.
— Спасибо тебе!
Бахир начал отряхиваться, чтобы хоть чем-то занять свои руки. Единственное, что он хотел в этот момент, — это заключить ее трепещущее тело в объятия, даже вместе с ребенком, и успокоить.
— У нее могут быть царапины, — сказал он. — Я старался держать ее подальше от земли, но все равно пару раз она могла приложиться.
К ним подбежал Шакир, глаза его светились от восторга.
— Научишь меня так делать? — спросил он, и Бахир был готов рассмеяться.
— Возможно, но позже, — ответил он.
На сегодня им уже хватило восторгов. Кроме того, он должен был еще кое-что закончить… Но сначала нужно вернуть всю эту компанию назад.
— Мне кажется, нам сейчас лучше отправиться домой.
Обратный путь они совершили в тишине.
Оба малыша, утомленные впечатлениями, заснули через пять минут после отъезда. Катриона тоже сонно смотрела в окно и заснула задолго до их прибытия в лагерь.
На этот раз Марина сидела на пассажирском сиденье рядом с ним и разглядывала его расслабленные руки, лежащие на руле. И она, в свою очередь, чувствовала себя расслабленной, пытаясь понять мужчину рядом с ней. Мужчину, которого совсем не интересовала девочка, но он рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее. Заблуждаться относительно его действий Марина явно не могла. Укус скорпиона может быть опасен даже для взрослого человека. А уж ребенок возраста Ханы не выживет ни при каких условиях, ведь медицинская помощь находилась очень далеко.
Она посмотрела на заднее сиденье, на мирно спавших детей и тихо сказала ему:
— Сегодня ты спас ей жизнь.
Он пожал плечами, как будто это ничего не значило, как будто такое он совершал каждый день:
— Я был ближе всех, вот и все.
— Возможно. Я тебя уже поблагодарила, но не уверена, что этого достаточно. Спасибо еще раз.
Он посмотрел на нее:
— Я бы сделал то же самое для любого ребенка, попавшего в беду.
— Я знаю, просто я также знаю — тебе не нравится Хана. В то время как Шакир…
Он сурово посмотрел на нее, нахмурив брови:
— Ты думаешь, я спас бы своего сына, а чужого ребенка оставил бы погибать страшной смертью?
— Нет. — Марина затрясла головой. — Я не это имела в виду. Я просто была удивлена твоим поступком, ведь это не твой ребенок оказался в опасности. В особенности после твоего заявления относительно Ханы…
Он покачал головой, продолжая смотреть на дорогу:
— Значит, тогда это не было так важно. — В его словах она услышала укор, которым он поставил жирную точку на этом разговоре, не дав ей сказать то, что она хотела.
То, что должна была сказать.
