Он навел кое-какой порядок, проверил, нет ли чего подозрительного на виду, и стал ждать, мучаясь неизвестностью.
Дочь выглядела усталой и какой-то замученной. Она села на кухне, не снимая пальто и закурила, чего раньше Свешников за ней не замечал.
— Папа, ты не обратил внимания, не наблюдал за Наташей ничего подозрительного?
— Да вроде нет. А что случилось, собственно?
— Я была недавно в школе, говорила с учительницей, та пожаловалась, что Наташа стала очень плохо заниматься, ничего не учит, дерзит. Но, самое ужасное, она стала заниматься онанизмом, причем прямо на уроках! Это черт знает что! — Лена опустила лицо, сигарета подрагивала между пальцами ее тонко очерченной поднятой руки. — Так значит, ты ничего не заметил?
— Да нет же! Ты знаешь, дочка, у нее сейчас возраст такой, все они дрочат… Думаю, ничего страшного… Поговори с ней, а хочешь, я поговорю?
— Конечно, я поговорю с ней. Я уже говорила, не про это конечно, про уроки, но она смотрит невинными глазами и говорит: «Хорошо, мамочка, исправлюсь».
Они еще долго беседовали. Свешников успокаивал дочь, как мог, а сам мучительно боролся с нарастающей в душе тревогой. Она во всем с ним соглашалась, напоследок еще раз попросила поговорить с внучкой и ушла, оставив в сердце старого учителя холодок недоброго предчувствия.
На завтра был день занятий. Оля пришла вместе с Сашенькой чуть-чуть пораньше, убежав с последнего урока. Пока девочки затеяли веселую возню, тормоша и постепенно раздевая, друг дружку, он решил состряпать что-нибудь, чтоб покормить их и заодно дождаться Наташи. Разговор с Леной не выходил у него из головы. Как же неосторожно поступила внучка! Хотя, что требовать от восьмиилетней девчушки.
От раздумий его оторвал сдвоенный звонок в дверь.
— О! Наташа пришла! — Сашенька выскочила в коридор босая, в одной маечке, сияя наготой длинных ножек и белой аппетитной попочки.
— Подожди-ка, Сашок! — он невольно понизил голос, и тревога передалась мгновенно ребенку. Через глазок Свешников увидел свою дочь, нервно переступающую у порога, и тут по голове ударил новый нетерпеливый звонок.
— Быстро в спальню! — истеричным шепотом бросил он девочкам, — и дверь закройте… А сам метнулся в зал, на ходу собирая, комкая и закидывая за диван их одежки. Оглядевшись и убедившись, что все вроде бы чисто, он, обмирая, шагнул к двери.
Лена ворвалась в квартиру и тут же заглянула в пустую гостиную. Лицо дочери было мрачнее тучи, и смотреть на отца она избегала.
— В чем дело, Лена? — он едва справился с сиплой дрожью голоса, а сердце прыгало где-то у горла, больно ударяя в висок и ключицу."
"— В чем дело? Это я хочу опросить, в чем тут дело! Вчера вечером я дважды поймала Наташу за этим самым… Гадким занятием. Стала говорить, расспрашивать — молчит.
