Но я ей кто-то! Теперь да. Теперь навсегда связан с этой неблагополучной женщиной. Я всегда любил детей, я всегда стремился хотя бы их огородить от жестокости взрослых и этого мира. Они невинны и беззащитны. Я гнал от себя дурные мысли, но все чаще вместе с усталостью наваливалось осознание — я не потяну. Я не хочу так. Лучше бы я тогда на аборт отправил Камиллу. Но когда принимал решение оставить ребенка — я сильным был. У меня такие тылы, ух! Я ведь не только вину с Полиной разделить хотел, но и ответственность за свои ошибки и их последствия. С ней бы конечно сдюжил, а так… Если я о сыне все чаще думал как о «последствии ошибки» — хорошим ли отцом ему буду? Когда Полина носила моих двойняшек — это самое великое счастье было. Я летал. Я готов был ночами не спать и горы сворачивать! Я старался! Я помогал максимально, не только няньками и приблудами для облегчения материнства, но и сам: руками, головой и сердцем. А сейчас хочется простыней накрыться и не вылезать из-под камешка.
— Отец ребенка.
Меня проводили в палату. Я пока не готов видеть Камиллу. Один только ее вид и это скорбное страдание на лице вызывали жгучее раздражение. Когда урезал ей все ништяки и посадил дома — беременность оказалась не такой уж радостью. Когда-то она пыталась взять меня сексуальностью, раскованной податливостью, красотой. Сейчас всего этого Камилла лишилась, поэтому давила на жалость, а ее во мне как раз и не было. Нечего вызывать.
— Что с ней? — спросил, когда ко мне подошел дежурный врач.
— Гестоз, давление, одышка, железодефицитная анемия. Придут анализы — картина станет полной.
Вроде бы молодая, а так плохо ходит. С Полиной все иначе было, да и Динара с близнецами получше выглядела. Лота вообще чуть ли не подряд трех пацанов родила, но ее на обложку даже с животом можно было брать. А эта… Вот тебе и здоровая девка с российских югов.
— А ребенок? Он не страдает?
Уже бы вынуть из нее младенца и забыть как страшный сон. Я не мог точно сказать, как будет после его рождения, но с Камиллой хотел развязаться окончательно.
— Плод в норме. Легкая гипоксия присутствует, но без критических угроз для жизни и развития. Пока оставим их под наблюдением у нас.
— А кесарево сейчас нельзя сделать?
Я не очень разбирался в тонкостях акушерства, но если голова дурная, то лучше не вредить зависящему от тебя существу? В цвет такое не скажешь, но завуалированно намекнуть можно.
— Вашей жене еще девять недель ходить, а показаний к экстренному кесарева сечению нет.
— Она мне не жена, — прохладно исправил и вошел в палату.
Камилла сидела в койке и уплетала ужин. Поправилась она прилично. Теперь ясно почему. Нет, я не из тех, кто гнобит женщин за лишний вес, тем более в положении.
