Девочку я не трогал и не собирался."
"Домой приехал поздно: мы играли в «пять секунд», затем засели в монополию. У них сегодня пижамная вечеринка, и поскольку у меня с собой не было пижамы, то с богом отпустили восвояси. И откуда у детей столько энергии?! И день гуляли и ночь готовы.
— Марат Адамович… — Алия, закутанная в плед, ждала меня в гостиной. Зачем? Видно же, что заспанная и усталая.
— Что-то случилось? — спросил, сбрасывая черную джинсовку. Она молчала. Она смотрела. Ясно.
Да, я заметил, что ее взгляды за эти месяцы приобрели иной эмоциональный окрас.
— Подойди, — попросил, останавливаясь у хорошей имитации горящего камина. От него даже тепло исходило. Это тоже фальшивка. Хорошая, добротная, но…
Алия поднялась, сбрасывая тонкий плед, оставаясь передо мной в белой сорочке до пят. Никакого намека на соблазнение или нарочитый эротизм, но вполне себе округлая фигура, свежесть и роскошь русых волос играли на руку молодой сексуальности.
Я положил руки ей на плечи и чуть сдавил, смотрел прямо в глаза, говорил то, что должен был сделать, как только заметил ее неуместное влечение.
— Алия, я обещал тебе год, но он тяжело тебе дается…
— Только мне? — тихо-тихо.
— Да, только тебе, — не щадил девичье сердечко. — Я развожусь с тобой, — у нее расширились глаза. — Я развожусь с тобой. Я раз… — Алия неожиданно прытко встала на носочки, обхватила плечи и прервала обряд талака поцелуем. Совсем неумелым, но страстным. Огонек возбуждения вспыхнул в глубине, но я не дал ему разгореться.
— Алия, я не люблю тебя. Я ничего не могу тебе дать, понимаешь? Ничего.
— А я люблю тебя и Рафаэля. Я могу любить за нас обоих… — снова прижалась всем телом.
— Алия, — убирал тонкие руки, но уже с трудом. Каюсь, тело реагировало на юный порыв, на близость, на страсть.
— Марат… будь первым… Я хочу, чтобы это был ты… — целовала мое лицо. — Пожалуйста, будь первым…
И я сдался. Взял ее девственность, непорочность, чистоту. Раньше я никогда не был первым.
Утром проснулся как с похмелья. Пришло осознание и вина. Я не должен был. Ну нет у меня к ней ничего, кроме симпатии. Да, в постели нам могло быть хорошо: юное тело, красота, тяга ко мне — с чего бы быть плохо! Но… Слишком много но…
Алии в моей спальне не было.
