Хотелось бы избавиться от такого соучредителя, но… — беспомощно развела руками.
Я задумался. Возможно, настало время поговорить с женой о ее роли в клинике. Нет, пусть владеет, доход получает, но не работает сама. Пусть будет хозяйкой, а не рабочей пчелкой.
— Поль, можно ведь выкупить долю. Деньги большие, — я понимал примерно, сколько это, но торг всегда уместен, особенно если знать слабости оппонента, — но подумать над вопросом стоит…
— Но? — теперь она чувствовала некий подвох. Да, было у меня интересное для нее предложение.
— Поля, — я поднялся и положил руки ей на плечи, — давай выкупим долю и ты будешь собственником. Хозяйкой. Поставь директора. Найми самых крутых врачей вместо себя, а сама наслаждайся результатом. Зачем тебе каждый день ездить на работу, решать проблемы, забирать время у наших детей? Ты вполне можешь позволить себе не напрягаться. Руководи, отдыхай, кайфуй.
— Марат, ты опять… — высвободилась и отошла к окну. Ильдар и Лиана сбросили рюкзаки и носились по двору. Светлый брючный костюм из какой-то мягкой ткани обтекал аппетитную фигуру. Стройная, но такие округлости очень приятно сжимать в руке. Мне даже захотелось пристроиться сзади. — Я люблю свою работу, люблю клинику, люблю пациентов. С этим как быть? — спросила негромко.
— А детей и меня ты любишь меньше? — пытался загнать ее в угол неудобными вопросами.
— Это нечестно, Марат, — Полина призывала к объективности. — Я же не прошу тебя бросить любимое дело…
— Я мужчина! — обрубил твердо. — Я воспитан добытчиком! А ты забыла, что женщина, жена и мать! Уходишь рано, приходишь вечером. Скинула детей на няньку, дедов и бабушек. Ты когда последний раз уроки у них проверяла?
— А ты когда? — спокойно отзеркалила. — Ты хоть на одном собрании был за три года? Может, знаешь, как их классную зовут, м?
— Я в эту школу их устроил. Я за нее плачу. Как и за нашу няню и домработницу. Остальное — бабье дело, — закипел я. — Твое, Полина. Посмотри на мою мать, на Динару, на Лоту! Они сами занимаются своими детьми, мужем и домом! А ты что?
— Так может, тебе жениться нужно было на женщинах своей национальности? — парировала с холодной улыбкой и прошла мимо, обдавая дерзким ароматом восточно-пряных духов. Я матерился про себя, стараясь побороть гнев. Смотрел, как она детей в машину усаживала, и так злился на ее упрямую гордую натуру. Многие женщины мечтали жить, как у Аллаха за пазухой: не думать о финансах, заниматься собой, нежиться в постели подольше и не напрягаться лишними хлопотами. Но не Полина. Отрастила яйца как мужчина. Вот Камилла за каждую шмотку, украшение и просто деньги чуть ли не руки целовала. Послушная, не перечила, услужливая. Правильное поведение.
Я уехал в суд и о жене вообще не думал.
