Первый поцелуй, первый неудачный секс — да и второй и последующие тоже — просто создали иллюзии. Я не любила его, и он меня тоже.

— Давайте ужинать, — говорит Ева, пытаясь увернуться от Давида.

— Мы не будем ужинать, пока ты не объяснишь мне, что происходит, — отвечает Давид, хватает Еву и выводит в гостиную.

А я улыбаюсь Мари и сажусь за стол с ней рядом. Вынимаю из кармана телефон, замечаю несколько сообщений и один пропущенный звонок, открываю его и вспоминаю, что это номер того наглого мерзавца. Нажимаю на удаление, и на экране высвечивается вопрос: «Вы действительно хотите удалить этот номер — “Да” или “Нет”».

Задумываюсь, кусаю губы и нажимаю на «нет», сохраняя номер под именем «Мерзавец». Убираю телефон в карман вполне довольная собой.

Через несколько минут в столовую возвращаются Давид и вполне довольная Ева. Мы ужинаем в теплой семейной обстановке, не хватает только нашей мамы, но она обещала скоро нас навестить.

После ужина ещё немного играю с Мари, пока Ева не забирает ее спать. Давид уходит в кабинет, а я поднимаюсь в свою комнату. Включаю напольный светильник, задергиваю шторы, вынимаю из кармана телефон и кидаю его на кровать.

Ноги гудят от каблуков, и от дневной суеты немного болит голова. С удовольствием снимаю платье, колготки и нижнее белье, кидая всё в кресло. Снимаю сережки, браслет, но напряжение не уходит. Иду и включаю воду, набираю теплую ванну, добавляю пены с лавандовым маслом и погружаюсь в воду. Закрываю глаза и расслабляюсь, глубоко вдыхая. В голове медленно плывут мысли о моем бутике, новой коллекции, возникают новые идеи, потом проносится сегодняшний день, монтажники… и образ мерзавца, который меня поцеловал. Зажмуриваюсь, трясу головой, пытаясь выгнать из нее этого нахала, но ничего не выходит, и я отпускаю мысли, разрешая им наполнять меня.

Я помню его запах — такой необычный, приятный, с нотками бергамота. И вкус мятного поцелуя. А поцелуй был настоящий и правда вкусный, будоражащий. Меня никто так не целовал — нагло и бесцеремонно. Прогибаюсь в воде, съезжая ниже и полностью погружаясь в воду. Губы у него такие требовательные и в то же время мягкие, и внешность для меня необычная: наши мужчины — брюнеты и шатены с темными глазами, а у мерзавца они голубые, как ясное небо, и волосы цвета пшеницы, непослушные, немного небрежные, но ему идет.

Веду ладонью по шее и ниже, представляя руки этого парня, и мне нравятся эти ощущения.

Это неприлично и грязно, но тело вдруг оживает и окатывает горячей волной, когда я представляю, что рядом со мной мерзавец. Да, он здесь, в ванной, смотрит на меня горящими глазами. Скольжу рукой ниже, обвожу грудь, ласкаю соски, касаясь их кончиками пальцев, и стону в голос.