17
0
Явиться, видите ли, к королю на поклон, после того, как он вышвырнул меня?
Помню, как приволокли меня к нему трясущимся, полудохлым недоростком. Как в преддверии сам Первый советник шепнул мне на ухо, что если заикнусь Аргирису по поводу матери, он тут же доложит ему, что воровку смертельно ранили при попытке к бегству, для пущей правдоподобности он даже готов был прикончить пару стражников. Намёк я понял.
Много в моей голове было аргументов, несмотря на трепет, ужас и смятение. Но отец не стал со мной говорить. В присутствии Ханы залепил увесистую пощёчину. И сослал.
Вероятно, он думал, что так спасает меня. За то, что я учудил в последний день королевского бала, опозорив лучших воинов Кусубата на весь Левант, он просто обязан был меня казнить. А все девять воительниц свершить харакири.
Похоже, сама Хана не хотела моей смерти. А он хотел. Слушать ведь даже не стал. Долбаный папаша.
Отправил в поместье без ремонта и условий к существованию, он думал, буду не жить, а выживать. Просить Деодора, отправить гонца к его величеству с мольбами о прощении."
"За сотню километров от Леванта к безжизненному морю, где есть только скудные леса без дичи и пара глухих деревень с перепуганными блаженными.
Со мной отправились полсотни преданных кото — воинов, которых отдал во служение принц Узимир за помолвку с его дочерью, обе служанки и наставник. Принцессу Нелли король в ссылку не пустил, видимо, пожалел. От неё часто приходили письма, как она скучает и ждёт меня. Милое создание заслуживает лучшего, думал я каждый раз, когда сочинял тёплый ответ, мысля совершенно о другой.
Конечно, я быстро освоился на новом месте. Почти копыта отбросил, являя бензинный генератор. Но я сделал это!
Когда впервые спустя две недели нагрянул Гунуа, он сильно удивился, если не ошалел от того, как всё у нас хорошо. Фелисы тоже без дела не сидели, показали себя очень хорошими добытчиками.
Тогда маг и решил учить меня тайком от короля. Ему ничего не стоило прыгать из дворца до Утёса и обратно. Заодно контролировать опасного пацана по замыслу заговорщиков.
Подзываю главную таверны.
— Закройте верхний этаж для моих людей, — говорю, высыпая в её ладошку горсть монет с высоким номиналом.
— Но здесь ещё посетители, — охает женщина, а у самой глаза горят. В этой забегаловке столько обычно не платят.
— Просто не рассаживайте новых, — советую. — И зарежьте ещё парочку свинок, мои бойцы очень голодные.
— Я постараюсь, — отвечает, сглатывая слюнку.
— Вы уж хорошо постарайтесь, — улыбаюсь ей открыто.
И женщина тут же растекается в несколько дебильной улыбке.
