Длинное винтовальное ружьё, когда-то доработанное его дедом, грохнуло, подскакивая на сошках, и выскакивающий на берег острова всадник уткнулся лицом в траву. Оставшаяся сотня беслы скрылась из глаз.

На высоком холме у реки, рядом с небольшой аккуратненькой могилкой, вырос второй холмик побольше. Воинские почести для пятерых русских солдат отгремели барабанным боем и последним салютом. И теперь на вершине холма оставалось лишь двое молодых егерей, один – худенький невысокий офицер в звании подпоручика со шрамом на левой щеке и второй – рядовой, крепкий, коренастый и с большими светлыми глазами на широком лице.

У обоих здесь оставались самые близкие люди, которых эта война у них забрала навсегда. А перед глазами Лёшки стояли картины из прошлого: Егорьевское ли поместье с охотой и рыбалкой или с весёлыми детскими шалостями, везде в них присутствовал образ дорогого дядьки. Везде где-то он был рядом, опекал, оберегал, советовал и успокаивал непоседливого сорванца. Дунайская армия, Крымский поход, атака в рассыпной стрелковой цепи или лесной бой на выходе, сколько раз прикрывал его Никитич и спасал от верной смерти, а вот он сам не смог его здесь защитить. Только теперь по-настоящему понял Лёшка, как дорог был для него его воспитатель, его дядька Матвей, и как мало тёплых слов он ему сказал при жизни. И вот теперь он лежит в братской могиле с другими погибшими в бою егерями, а рядом с ним могилка Анхен с её дедом.

И перед глазами у Алексея стояли бело-розовые лепестки цветов с фруктовых деревьев в саду, падающие на них обоих сверху. Зелёные, такие красивые глаза его невесты и её сладкие нежные губы.

– Прощай, Анхен, прощай, Никитич, прощайте, братцы-егеря, я буду вас помнить всегда, сколько бы ни было мне отмерено в этой жизни!

Конец книгиВсе иллюстрации в книге взяты с сайта pixabay."