Если это действительно так, то я должен поклониться Охотнице низко в ноги, ведь тогда получается, она пошла на примирение с братом только ради меня, что не так просто при их космической упрямости.
— Хочешь чаю? — спросил я госпожу Синицыну. Видеть, как подушка проступает через ее полупрозрачное личико было так необычно, что заулыбался.
— Ты шутишь? Нет, ты издеваешься. Еще назови меня «Ай», — она слегка надула губы, но я-то знал, что ее обида ненастоящая.
— Нет, не шучу. Могу научить тебя пить чай даже в тонком теле, — ответил я.
— Ну, правда, Астерий? — она впервые назвала меня так.
— Правда. Разве Астерий посмеет обмануть Ай-лин, — ответил я, вставая с кровати.
— Пить в таком виде можно только чай? — она приподнялась, опираясь на локоть, так естественно, словно находилась в физическом теле. — Мне недавно хотелось пить, и я пробовала пить из родника в саду Артемиды, но ничего не вышло.
— Не только. Любые напитки. Хочешь кофе или, например, вино, — сейчас мне хотелось говорить с ней на легкие темы. Хотелось, чтобы она почувствовала себя увереннее, найдя хоть небольшую опору в обыденности. Тем более у нас так мало времени — всего лишь до утра. И когда Айлин немного обвыкнется и успокоится, тогда я на простых примерах смогу передать ей частицы своего знания и наиболее полезного опыта.
— А можно попробовать глоточек вина? — робко спросила она.
— Можно. Только для этого мне придется спуститься вниз, а ты останешься здесь одна. Что будешь делать, если в комнату зайдет моя мама? — я смотрел как она захлопала ресницами, ища ответ.
— Попробую спрятаться за штору или нырну под кровать, — она тоже встала, озираясь.
— Нет, Айлин. От тебя исходит свет. Его будет видно через штору. В твоем случае самый лучший способ спрятаться — это стать невидимой, — я вполне понимал, что незначительную плотность и видимость ее телу придала Артемида или Феб, и сама госпожа Синицына вряд ли что умела. — Иди сюда, — взяв ее руку, я подвел Айлин к зеркалу. — Смотри на себя и просто представляй, как ты становишься легче, прозрачнее.
Прошло около минуты, я видел напряжение на ее лице, но пока не случилось никаких перемен. Да, легко говорить об этом мне — магу, и не так легко сделать то, что я сказал обычной девушке, пусть даже мертвой.
— Давай тогда так, Айлин. Внимание только на ладонь правой руки, — медленно проговорил я. — Вытяни ее перед собой. Теперь почувствуй в ней легкость. Почувствуй, она становится легче. Еще легче с каждым мгновением. Легче воздуха и прозрачной как воздух.
— Саш! Она поднимается! Сама! — испуганно воскликнула госпожа Синицына. — Ой, ее почти невидно.
— Не сама. У самой руки нет сознания. Зато оно есть у тебя.
