Вершитель

Канделябр втыкается в деревянную панель, следом летит антикварный столик. Звон стекла – и огромный аквариум трескается, поток воды и пираний выплескивается на восточный ковер.

Я снова падаю.

Дагервуд слишком близко. Он постоянно слишком близко. И на моей руке уже алеет порез.

Я на миг прислонилась к стене, настороженно глядя на него. Между нами диван.

– Я спасла вам жизнь, – сказала тихо, чувствуя, как капает с руки кровь. Бесполезно. В его глазах лишь голод.

– Вы линкх, – сказал он. – Мой основной инстинкт. Ничего личного, Виктория.

– Я – человек! – заорала так, что больно стало горлу.

 – Человек, ясно вам, долбанный вы придурок!

И снова он оказался рядом. Правда, я тоже припасла подарочек, не зря ведь пираньи бьются на полу, раскрывая зубастые пасти! Осколок стекла из разбитого аквариума вонзился в мужское бедро, вызвав злое шипение. Секунды, пока он его выдергивал, хватило, чтобы переместиться к двери. Но он снова оказался быстрее, или я – слишком предсказуема. Отшвырнул меня, и я спиной шмякнулась в пираньи тушки на полу и осколки. Проехала по этому крошеву, зацепилась пальцами за остатки кресла.

Судорожно вдохнула. Дагервуд прыгнул сверху и тут же получил еще один осколок стекла, на этот раз – в плечо.

– Надеетесь этим остановить меня? – фыркнул он. – Для меня это закуска.

– Не слишком острая? – рявкнула я, рисуя в воздухе изначальную руну. Стекло в его теле раскалилось, вызвав яростный рык.

Я же прокатилась по мокрому полу, вскочила. И снова отлетела к стене. Вот урод! Кажется, он всерьез вознамерился меня убить… Ну уж нет! Как-то мне надоело быть жертвой! Я прыгнула, упала на бок, проехалась по доскам и с размаха ударила ногой по колену Дагервуда.

Он зарычал и свалился, я перевернулась и обрушила на него шкаф. Грохот разбивающихся статуэток, треск дерева и сквернословие из уст господина Дагервуда прозвучали для меня сладкой музыкой!

– Вы лишь оттягиваете неизбежное, Виктория, – прорычал он.

Я, тяжело дыша, привалившись к стене. Все-таки у меня нет опыта таких драк с таким противником. Но и Дагервуд уже в крови, хотя и не знаю – чьей.

– А мне кажется, вы уже утомились, – бросаю с насмешкой, лихорадочно пытаясь найти выход. Как долго я здесь выдержу? Гостиная похожа на поле битвы, развороченная мебель, сорванные шторы, осколки стекла и камня, усыпающие пол.

Дохлые рыбы. Щепки и лоскуты.

– Я любил этот аквариум, – сказал Дагервуд, проследив мой взгляд.

– А я люблю свою шею. Но вы упорно пытаетесь ее свернуть!

Я отклонилась за миг до удара, лезвие пробило рукав моего свитера. Мерзавец… Содрала с себя свитер, оставшись в бюстгальтере и майке. Кровь стучит в ушах, сердце – в горле. Порез на руке уже затянулся, новый на боку неприятно колет, но и там кожа уже затягивается.