В дверях стоял Олег Горчинский, одетый только в пижамные штаны. Болезнь оставила от него лишь каркас, но, если судить по одетым наизнанку штанам, ему это ничуть не помешало в спальне.
— Вы бы потише, Наташа все слышала.
Наташа поднырнула под руку Олега и сердито уставилась на Машу.
— Не смей обвинять мою мать в таких вещах! — Она злилась, и ее рыжеватые локоны стали похожи на змей Медузы. — Мало ли кто ей звонил. Что она говорила — та, что звонила?"
"— Сказала… — Маша нервно сглотнула колючий ком в горле. — Сказала, что не может дозвониться до Дмитрия… да, до какого-то Дмитрия.
Наташа замерла с открытым ртом, а Генка с Олегом переглянулись.
— Вот так и раскрываются все самые хитроумные интриги и заговоры. — Олег скорчил гримасу. — Просто случайно оставшаяся в живых девица, у которой хорошая память на голоса. Наташа, ты ведь уже знаешь, кто звонил?
— Знаю. — Наташа горестно вздохнула. — Ну, Алине плевать, я думаю, а Стас, конечно, долго переживать будет. Это моя тетка двоюродная звонила, профессор-химик, большая величина.
— Алина и Стас…
— Мои троюродные, да. — Наташа расправила сбившийся край ковра босой ногой. — А Юлия Озарянская произвела их на свет. Я нарочно не произношу слово «мать» в ее сторону, потому что она не мать. Так, инкубатор, не более того. И если Маша права, то нам нужно немедленно сообщить об этом нашим бравым полицейским.
— Идем одеваться. — Олег наконец заметил несостоятельность своего костюма. — Наташ, где мои джинсы?
— Я в стирку бросила, возьми другие.
Они общались так, словно были уже много лет женаты, и это доставляло им видимое удовольствие. Генка вздохнул, их с Машей разговор простым не назовешь, и до такой вот близости им пока еще как до звезды. Но он намерен пройти этот путь, потому что Маша ради него едва не убила Олега, а это не что попало.
— Как думаешь, а муж этой Юлии… он замешан?
— Маш, я его считаные разы видел — вроде нормальный дядька, но дело в том, что мы сейчас в таком положении, что ничего не можем утверждать наверняка.
Навстречу им по лестнице поднималась Диана.
* * *— Юля, ты сошла с ума.
Дмитрий Озарянский огляделся. Помещение, где он оказался привязанным к стулу, наполнял равномерный гул, доносящийся откуда-то извне. И возникло ощущение, что он глубоко под землей — он и сам не мог объяснить, отчего возникло такое ощущение, но отчего-то он был уверен.
— Юля!
Жена повернулась к нему — ее лицо, которое когда-то поразило его совершенством линий и пропорциями, и сейчас выглядит идеально.
