Простое совпадение? Или ей мешала демоническая скверна?
Так или иначе, невидимый барьер моего воспоминания очень походил на вот этот, окружающий обитаемые земли аль-Ифрит.
— Амана, — я коснулся запястья магички, останавливая ее, и спросил, понизив голос: — На кого настроен барьер? Кого он ловит?
Амана повернулась ко мне, ее брови приподнялись.
— Как и везде — преступников.
Что-то такое я и предположил.
— Включая тех, кого только подозревают в совершении преступлений? Со всей Империи?
— Конечно.
Ясно.
Ясно, что я влип.
И почему автор «Хроник» ни словом не упомянул об этих барьерах?
— Каким образом барьер определяет преступников?
Брови Аманы поднялись еще выше.
— Рейн, ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Сперва ответь на вопрос, — попросил я мрачно.
— Барьер работает по слепку жизненной силы, взятому с любой вещи преступника, которой он касался.
С любой вещи? Что ж, в той безымянной деревне от меня остался соломенный матрас на лежанке в казарме. Если Виньян Кадаши серьезно подошел к делу — а я был уверен, что это так, — слепок с матраса точно взяли.
— Амана, сможешь провести меня через барьер так, чтобы он не отреагировал? — спросил я прямо.
Выражение лица магички можно было отлично описать фразой: «И как я сама раньше не догадалась?».
— За какое преступление тебя ищут, Рейн?
— За убийство, — ответил я кратко.
Пауза, потом Амана тихо хмыкнула.
— Полагаю, тот человек заслужил смерть?
Я вздохнул.
— Нет, не заслужил. Он был хорошим человеком и его я не убивал. Меня подставили.
— Звучит так, будто кого-то другого ты все же убил.
— Всего лишь одного наемника, — я пожал плечами. — Ну так как? Сможешь?
Долгий задумчивый взгляд.
— Конечно. Но ты должен мне объяснение.
Я молча кивнул.
— Объяснение не только мне, но и моему брату. Он узнает о вмешательстве в работу барьера в тот же момент, когда оно произойдет.
Я кивнул снова.
Как же я хотел этого избежать! Но сколько веревочке не виться…
Первые дни я не смог бы четко объяснить, почему ничего не рассказал о себе ни Кастиану, ни Амане.
Не доверял?
Да, не доверял, но не им конкретно, а вообще людям.
Веская причина молчать появилась только позднее, когда я узнал из «Хроник», что между возможно-моим кланом и обоими кланами Аманы существовала кровная вражда.
Ладно. Мы еще не добрались до имения аль-Ифрит. У меня еще было время обдумать то, что я расскажу, и то, о чем промолчу.
Вот только…
Я вновь вспомнил слова Аманы о том, что ее отец всегда «умел узнавать правду», причем даже в ситуации, когда живых свидетелей событий не оставалось. Обладал ли такими же способностями нынешний глава клана? Скорее всего да. Значит, ничего в моем рассказе не должно навести на мысль, что я имею отношение к семье Энхард, и тогда мотива «узнать правду» просто не появится.
