Вне клана

Она входила в Старшую Семью клана, к которому этот писарь принадлежал? А может быть и вовсе этот клан возглавляла? Память подсказывала, что кланами порой правили и женщины.

— Так, что тут у нас? — жизнерадостно продолжал писарь. — Татуировок нет. Шрамов нет. Родинок только четыре, под левой ключицей образуют косой квадрат. Умос, ты пишешь?

— Косой квадрат, говоришь, — второй писарь выбрался из-за стола и, подтаскивая правую ногу, приблизился ко мне. Прищурившись, некоторое время разглядывал рисунок родинок. — Ромб это, — буркнул наконец. — А ты, Карик, тупень, который не знает элементарных вещей.

Затем второй писарь отвернулся, но направился не к записям, а прохромал к дальнему ящику. Вытащил с верхней полки свиток, развернул. Тот по внешнему виду очень отличался от бумаг, кипой лежавших на столе писарей. Я заметил и золотое тиснение по краям по-особому выделанной бумаги, и оттиск гербовой печати внизу. И даже шелестел этот свиток, когда писарь его разворачивал, как-то по-особому.

— Ромб, — пробормотал Умос, — ромб, ромб… Я точно помню — тут было что-то про ромб. Вот! — И зачитал вслух: «Особая примета — родинки под левой ключицей в форме вытянутого ромба».

«Особая примета».

Я не смог бы сказать, что именно мне не понравилось. Ну особая. Ну примета. Писарь уже произносил это сочетание слов. Только в этот раз примета была написана на… «гербовой бумаге» — всплыло откуда-то из глубин памяти определение. Да, на ней самой. И почему-то именно это сочетание — особая примета, записанная на гербовой бумаге, — вызвала у меня сильнейшее желание избавиться от писарей как от ненужных свидетелей.

«Сломать им шеи будет проще всего» — всплыла еще одна подсказка.

"Избавиться от свидетелей и сбежать?

Я бросил быстрый взгляд на свои руки, на сильные запястья, широкие ладони, крепкие пальцы. Откуда-то пришла уверенность, будто ломать чужие шеи очень легко. Будто я делал это уже много раз прежде… Но одновременно пришло понимание, что это неправильно — убивать людей вот так…

Я не успел ничего решить, поскольку дверь в дом открылась и внутрь шагнул один из тех людей, которые встретились мне на поле с мертвецами.

— Закончили? — спросил с порога. — Там еще двое живчиков ждут очереди, эти сами приперлись.

— Тут вишь какая загогулина, Мартус, — весело сказал Карик, — первый-то живчик непрост. Надо бы кого-нибудь из людей даны Энхард позвать, пусть на него глянут.

Я напрягся еще сильнее. Зачем людям этой неведомой даны на меня смотреть? Ясно, что дело связано с «особыми приметами», будь они неладны, но смысл-то у этого какой?

Брови Мартуса поползли вверх.

— Людей даны Энхард, говоришь? Да ну, быть не может.

— Наше дело маленькое, — буркнул Умос. — Есть приказ от даны всех живчиков проверять, мы и проверяем.