24
0
– Я не знал, что и думать… Где же отыскали ее?
– Далеко!
– Да… За такой красой надо, как в сказке, за тридевять земель…
– Вот я и сходил за тридевять…
– Ну, как говорят, мир вам и любовь!
– А что тут искала милиция? – осторожно спросил Ражный.
– Да всякое говорят, – вновь озаботился старик. – Тут пересудов было… Кто думает, клады искали, кто, мол, бандитов каких-то. Баруздин же сказал, могилу раскопали, эксгумация была. Чьи-то останки запечатали в цинковый ящик и увезли. А еще говорят, у этого мертвеца была звериная голова…
– Агошкова тоже арестовали?
– Будто в лесу поймали и увезли.
– Не арестуют, – заверил Ражный старика, себя и более всего – Дарью.
Прокофьев приблизился к уху, зашептал громко:
– Не знаю, милиция или кто еще… Но какие-то люди до сих пор по деревням ходят… И по лесу. Что-то ищут. А за базой наблюдают! Сам я не видел никого, но собаки чуют, тревожатся… Ночью выйду с рогатиной, обойду – вроде бы тишина и следов нет.
– Ничего, посмотрим, кто тут ходит. – Ражный засмеялся и взял Дарью за руку: – Входи в дом, избранница! Когда-нибудь и в боярский терем введу…
Она вошла в натопленную и ярко освещенную закатным солнцем избу, встала у порога, озирая пространство. А Прокофьев, словно вдруг вспомнив что-то, потянул Ражного назад.
– Вячеслав Сергеевич! – зашептал профессор уже на крыльце. – Уходить вам надо. Нельзя здесь оставаться. Это очень жестокие люди. Они Люту застрелили! И закопали у забора… А еще говорят, вашего волка тоже убили. Он сюда прибежал…
– Волк жив, – сдержанно отозвался Ражный.
– Жив?!.. Но люди видели! Как эти налетчики… стреляли! И знаете, что они сделали?.. У Мили мужа отняли.
– Она что, замуж вышла?
– Точно не знаю… Мужчину какого-то приютила. И у них такая любовь началась… Говорят, насильно отняли и тоже увезли. Звери!.. Не знаю, кто они на самом деле, но поведением напоминают бандитов! Правда, я уже плохо разбираюсь… Где милиция, где бандиты…
– Ничего, я разберусь…
Старик очистил с велосипеда намерзший снег, покрутил педали.
– Прошу вас, Вячеслав Сергеевич! – вдруг сказал страстно.
Ответа или обещания ему было не нужно. Прокофьев вывел велосипед за калитку, забрался на него и поехал, виляя рулем – руки тряслись…
Ражный вернулся в избу, Дарья так и стояла у порога.
– Уходить нам нужно, – проговорила она. – Нехорошее предчувствие…"
"– Теперь мы дома. – Он усадил невесту в красный угол. – Ничего не бойся. Здесь мы завершим Пир Радости.
