— А мне сказали, он на месте!
— Кто сказал?
— «Горгону» помнишь? Охранная фирма. Попадание было точным, егеря от этого названия встряхнуло, глаза сузились:
— «Горгона»? Что-то не слышал…
— Да у вас отдыхали, в прошлом году!
— Многие отдыхали, — ему стало неуютно. — Приезжают и думают, тут лохи живут.
— Мы так не думаем. Все-таки по рекомендации приехали, воздухом подышать.
Пыл егеря резко убавился:
— У вас что, в Подмосковье воздуха нет?
— Ладно, не ворчи. Пусти на пару дней?
— Без разрешения хозяина никого не пущу! Это частная собственность.
— Позвони хозяину!
— У меня нет связи. И вообще, велел не беспокоить. Так что валите отсюда, ребята.
— И денег не надо?
— Не хочу я с вами связываться! — он пошёл к воротам. — Себе дороже…
Он забыл о протоколах и штрафах. Он боялся «Горгоны», как ядовитой змеи!
Савватеев подождал, пока егерь войдёт на базу, и послал вызов Копернику — тот по-прежнему не отвечал. Потом поочерёдно связался с Тарантулом и Финалом, приказал, чтоб вместе с офицерами Варана они переместились поближе к забору и отслеживали всякого, кто выйдет с базы. Скоро оттуда выехала машина, забитая коробками, Карпенко закрыл ворота, а старики сели в беседке ужинать.
Кажется, порядки здесь были, как на зоне: каждому выдали по алюминиевой миске и ложке, после чего грибники выстроились в очередь возле кастрюли и старуха выдала пайку — что-то жидкое и вместо хлеба — по баранке. Ели они недолго и сосредоточенно, после чего сдали посуду и чуть ли не строем отправились в избу.
Коперник по-прежнему не отвечал, и от этого молчания повеяло тревогой. Савватеев обогнул забор лесом и пошёл по направлению, откуда выбежали испуганные старухи.
Когда он продирался сквозь густой и тёмный сосняк, вдруг послышался неприятный зуммер тревоги.
— Что у тебя случилось? — на ходу спросил Савватеев.
— Нападение, — едва промямлил Коперник. — Был без сознания… Только очнулся… Бойца наповал…
Он замолк, но со связи не ушёл — должно быть, вновь потерял сознание, а Савватеев включил пеленгатор и побежал напрямую, улавливая сигнал радиомаяка….
4
Сначала он, как и все остальные послушники, хотел по-медвежьи вырыть берлогу в земле, пока ещё не промёрзла, застелить лапником, переждать положенный бренкой срок, а там как получится. Он, наследственный вотчинник, привыкший и приросший к своей земле, урочищу и дому, не мог, как бродяга, ночевать под ёлками либо проситься к кому-то на постой. И даже оказавшись здесь, возле Сирой обители, он ощущал потребность в собственном, пусть и земляном жилище, где можно быть хозяином.
Два дня он ходил от одной горки до другой, искал сухое место, но ни к какому не лежала душа: то слишком сыро, то почва оказывалась песчаной и, потревоженная, могла обвалиться на голову.
