Беспокойный сон не принес облегчение, и я проснулась от того, что кто-то упорно уговаривал меня выпить лекарства. Присмотревшись, я узнала Славу. Он был все еще в брюках, но пиджак валялся на стуле, а рукава рубашки были закатаны.
- Выпей, Настя, тебе станет легче.
Я послушалась и проглотила таблетки. Сквозь сон почувствовала, как Слава укрывает меня, что-то шепча.
Глава 9 - Ожидание"
"Следующие пять дней я проболела. Температура прошла, но слабость с больным горлом держали меня в постели. Слава ухаживал за мной, проверяя мое состояние утром перед работой, и несколько раз звонил в течение дня. Вечером он заезжал в магазин, покупал продукты и готовил ужин, не разрешив мне геройствовать самой. Я любила наблюдать за ним, забравшись на стул с ногами и укутавшись в одеяло. Он двигался четко и уверенно: никакой суеты. Слава умудрялся следить за двумя сковородками на плите, мыть и резать овощи на разделочной доске и краем глаза смотреть за мной. Конечно, изысканными наши ужины не были, но хорошо прожаренное мясо с овощами не оставляло нас равнодушными.
Пока Слава готовил, мы разговаривали. За день я уставала от одиночества и без умолку болтала, пока не начинала кашлять. Тогда отчим велел мне беречь горло и говорил сам. Рассказывал о том, как обстоят дела на работе, как прошло заседание суда… Не думала, что со Славой может быть так уютно. Обычно я задыхалась от возбуждения, а теперь сердце екало от хитрого прищура глаз и предложенного кусочка морковки.
Пока Слава раскладывал рагу по тарелкам, я накрывала на стол – сервировка была моей единственной обязанностью. Ужинали мы в гостиной перед телевизором. Когда наши руки или ноги соприкасались, я вспыхивала как зажженная спичка. Несмотря на данное себе обещание, мне хотелось поцеловать его в маленькую родинку в уголке рта, провести рукой по выросшей за день щетине и зарыться в темные, мокрые после душа волосы. В такие моменты сердце начинало биться где-то в горле, и я поспешно отворачивалась. Иногда я чувствовала на себе жаркий взгляд Славы, а его возбуждение явственно проглядывало сквозь ткань шорт. Однако отчим не позволял себе ни случайных прикосновений, ни каких-либо намеков. Мне оставалось только догадываться, с чем связано изменение в его поведении – с моей болезнью или с тем, что он ждет, пока я сама попрошу его об этом.
С Кириллом мы помирились. Он заглядывал ко мне пару раз, и когда он вышел в туалет, я, сгорая от стыда, залезла в его телефон. В тот вечер он не набирал смс более сговорчивой подружке, как я опасалась, а переписывался с братом. Вчитываться я не стала, но мне немного полегчало. Конечно, осадок остался, и теперь Кирилл не напирал – мы обменялись всего парой поцелуев. А вскоре он уехал в область на неделю, там у него жила бабушка.
