Но вовсе не его одежда стала причиной учащенного пульса, а тело, скрытое под костюмом, и лицо — о, какое лицо! Удивительно точеные, резкие, но благородные черты, мужественный подбородок, четко очерченные скулы и, самое главное, темные глаза, обрамленные длинными ресницами. Их взгляд в данный момент был устремлен на нее, заставляя чувствовать… чувствовать…

— Софи, милая, позволь представить тебе нашего гостя.

Голос отца вывел ее из оцепенения.

— Это Никос Казандрос. А это моя дочь Софи.

Никос Казандрос. Значит, он грек, отметила она про себя. Погрузившись в свои мысли, она едва слышала, что говорил отец.

Затем Никос протянул ей руку, говоря что-то низким голосом, но она не могла разобрать его слова, отмечая только удивительный тембр и мелодичность его речи, практически лишенной акцента. Завороженная, она вложила свою руку в его, не в силах устоять.

Его пальцы оказались прохладными и сильными, и, коснувшись его руки, Софи почувствовала новый прилив странных вибраций глубоко внутри.

Внезапно Никос опустил взгляд, прикрыв глаза длинными ресницами, что заставило Софи в который раз замереть от восхищения.

Но тут снова заговорил ее отец.

— Моя дочь — студентка, мистер Казандрос, но я искренне рад тому, что она живет со мной в этом доме, а не в общежитии, — рассмеялся он.

Никос снова оглядел Софи, заставив ее замереть.

— Что вы изучаете? — обратился он к ней.

И снова этот низкий, глубокий голос с легким, едва заметным акцентом перевернул все внутри нее.

А глаза, внимательно смотрящие на нее, эти темные, темные глаза…

— Музыку, — тихо ответила Софи.

— В самом деле? На каком инструменте вы играете?

Это были вежливые вопросы, которых требовала ситуация, просто небольшая беседа между гостем и дочерью хозяина, ничего серьезного.

Но Софи казалось, что в каждом вопросе скрывалось что-то более глубокое, и это заставляло ее сердце учащенно биться.

— На фортепиано, — произнесла она.

— Уверен, что Софи не откажется сыграть для нас после ужина, — произнес Эдвард Грантон, встретившись взглядом с удивленными глазами своей дочери.

— Мистер Казандрос остается на ужин?

— Да, ваш отец был так любезен, что предложил мне отужинать с вами, — тихо пояснил гость. Теперь в его голосе ощущалась плавность, уверенность, а черные ресницы прятали взгляд.

 — Надеюсь, это не доставит вам неудобства…

— О нет! Совсем нет! — воскликнула Софи, все еще с трудом контролируя свое дыхание. Затем она радостно улыбнулась. — Это будет просто замечательно!

— Я уже дал распоряжения миссис Ти, но было бы неплохо, если бы ты зашла к нашей экономке и спросила, не нужна ли ей помощь. К тому же сейчас я должен обсудить с мистером Казандросом дела, так что….

Она поняла намек:

— Да, конечно. Тогда… э… увидимся позже.