Умер он два года назад, но я знала его много лет: он был не только моим другом, но и помощником по юридической части. Очень проницательный и по-настоящему умный адвокат. Теперь моим поверенным в делах является его сын, очень милый парнишка и очень современный, но все-таки я не чувствую к нему того доверия, какое испытывала к отцу.

Итак, я объяснила мистеру Питерику насчет огня в камине, и он сразу же согласился перейти в столовую вместе с другом, которого тут же представил как мистера Роудса. Тому было слегка за сорок, но выглядел он еще молодо. С первого взгляда я поняла: тут что-то не так.

Очень уж его манеры были необычные. Иной назвал бы их грубыми, если бы сразу не понял, что бедняга переживает сильнейшее потрясение.

Когда мы уселись в столовой и Гвен принесла херес, мистер Питерик объяснил цель визита.

— Мисс Марпл, — начал он, — простите старого друга за то, что я позволил себе такую вольность. Меня привела необходимость с вами посоветоваться.

Я не совсем поняла, что он хочет сказать, но он продолжил:

— В случае болезни полезно выслушать обе точки зрения: мнение специалиста и мнение семейного врача.

Обычно предпочтение отдается первому, но я не вполне уверен, что это правильно. Специалист обладает необходимым опытом только в своей области; семейный же врач, возможно, не так учен, зато у него более широкий опыт.

Я хорошо поняла, что он имеет в виду, потому что незадолго до того моя юная племянница весьма некстати поторопилась отвести ребенка к одному очень известному специалисту по кожным болезням, не посоветовавшись прежде со своим доктором, которого считала старым маразматиком, и врач-светило прописал какой-то ужасно дорогой курс лечения, а позже выяснилось, что ребенок болен корью, — правда, в необычной форме.

Я упомянула об этом, рискуя навлечь вашу немилость, лишь для того, чтобы показать, насколько разделяю точку зрения мистера Питерика, но тогда все-таки не поняла сразу, куда он клонит.

— Если мистер Роудс заболел… — начала я, но тут же остановилась, потому что бедняга разразился ужасным смехом.

— Я подвергаюсь опасности, — сказал он, — умереть через несколько месяцев, задохнувшись в петле."

"Тогда до меня, наконец, дошло.

Речь шла о деле, связанном с убийством, совершенном недавно в Барнчестере, городке, находящемся милях в двадцати. Боюсь, в свое время я не уделила ему достаточно внимания, ведь тогда у нас в деревне только и говорили, что об одной местной сиделке, и любые события внешнего мира, такие, как землетрясение в Индии или убийство в Барнчестере — на самом деле, конечно же, более важные, — как-то поблекли по сравнению с нашими небольшими местными потрясениями. Увы, такова сельская жизнь.