Теперь насчитал всего пару десятков, да и те были одноцветные, желтоватые. Раньше белый луч Херсонесского маяка терялся на фоне городской иллюминации, а теперь виден здорово. В том направлении я и потопал не спеша.

Времени у меня валом. Мой грузопассажирский пароход «Игнатий Сергеев», построенный в тысяча восемьсот девяносто шестом году, дважды затопленный белогвардейцами и столько же раз отремонтированный красногвардейцами, двухпалубный и двухвинтовой, работающий на линии Батум-Одесса, в без четверти четыре часа утра должен прибыть из Ялты в Севастополь, чтобы через пять с половиной часов убыть в Евпаторию, простоять там час и отправиться в Одессу.

Это сейчас самый удобный и быстрый способ добраться до нужного мне города. Прямого поезда нет. Даже сообщение с Москвой и Ленинградом не ежедневное. На поезде можно доехать с двумя пересадками через Джанкой и Херсон или одной через Запорожье, посидев на станциях и потеряв полтора или двое суток, а так я без лишней суеты и нервотрепки, в более комфортных условиях через одни буду на месте.

До окраины Севастополя доплелся на рассвете.

День обещал быть солнечным, пляжным. Я присел на деревянную лавку у каменного забора, сложенного из местного бледно-желтого ракушечника, достал из баула еду и вино. Нарезав бутербродов с сухой колбасой и сыром, перекусил, запивая дорогим французским вином. Давно не ел с таким аппетитом, со спецназовских времен. Вокруг меня бодро летали мухи, от которых отвык в предыдущую эпоху. Пожалел, что не прихватил с собой электронного «пискуна», который мигом разогнал бы их.

Во дворе наискось напротив открылись деревянные ворота.

Пожилой мужичок с жидкой русой бородкой в черном картузе с лакированным козырьком, бледно-синей рубахе с длинным рукавом, серо-черных шароварах и кожаных коричневых шлепанцах на босу ногу вывел серого в «яблоках» старого мерина, запряженного в пролетку. Оставив его непривязанным, закрыл ворота. После чего, покряхтев, забрался на облучок.

— Куда изволите, господин хороший или товарищ? — обратился он ко мне.

— На Графскую пристань, — ответил я."

"— Теперь она называется пристань Третьего интернационала, — сообщил он и лихо пообещал: — За рубль домчу мигом!

— А личико не треснет⁈ — полюбопытствовал я.

В Одессе за такое расстояние брали четвертак, самое большее копеек сорок, а Севастополь сейчас — захудалый городишко с ценами, соответствующими статусу. У меня роль учителя истории, приехавшего в Крым посмотреть развалины Генуэзской крепости и Херсонеса. Мне шиковать не положено.

— Не должно! — пошлёпав себя ладонью по морщинистой, загорелой щеке, весело произнес он. — Ладно, за двугривенный довезу потихоньку.