12
0А тут — всё перед ней.
— Знаете, я так крепко сплю, просто ужас! Даня, конечно, спокойный мальчик, но даже спокойный грудной младенец легко доведёт взрослого до изнеможения, — неожиданно произнесла няня. — Только голову опущу на подушку — сразу выключаюсь, и хоть пушкой над ухом пали — не услышу. А Даня закряхтит — немедленно просыпаюсь. Только им издаваемые звуки и слышу, а всё остальное проходит мимо меня.
И кормилица улыбнулась.
У Стеллы отлегло от души — правда или нет, но Елена Михайловна ясно дала понять, что ничего не слышала — спала. Значит, можно на эту тему больше не комплексовать.
Малыш ещё спал, но уже был на грани между сном и явью. Возможно, ему требовалось сменить подгузник или он проголодался, в любом случае, его что-то беспокоило, но сон пока не отпускал. Крошечное личико хмурилось, губки кривились, потом гримаска разглаживалась, и несколько секунд мальчик ровно сопел. Но потом снова принимался ёрзать, кряхтеть и сдвигать бровки. И снова расслаблялся.
Проделав это два или три раза, Данила, наконец, решился — нижняя губа малыша выпятилась вперёд, мальчик несколько раз обиженно всхлипнул и заревел.
— Не иначе, певец будет. Вон какой голосина! — восхитилась няня. — Плачет редко, зато на всю катушку.
Она хотела подойти и взять ребёнка, но Стелла её опередила — наклонилась над переноской и, бережно придерживая малыша под затылок, вынула его, удобно положив на сгиб левой руки.
Надо же — не забыла ещё, как это делается!
Мальчик немедленно перестал кричать и, повернув голову на бок, захлопал губами.
— Проголодался, — умилилась Елена Михайловна. — Давайте сюда!
Стелла с сожалением передала неожиданно тяжёленького «голодающего» и со странным чувством непонятно откуда взявшейся зависти, смотрела, как ловко кормилица выпростала грудь, и как жадно Даня к ней присосался.
Мальчик ел, водя кулачком по груди кормилицы, старательно работая щеками, временами дрыгая ножкой.
— Мужичок! — ласково констатировала Елена Михайловна. — Если проголодался — прямо сейчас вынь да положь! Нетерпеливый, как все они.
Стелла не удержалась, потянулась и погладила пальцем кулачок сына. Провела сверху, потом по ладошке и тихо рассмеялась, когда ребёнок сжал ручку, поймав её палец в плен.
Дождавшись, когда Данила поел, мать сразу его забрала, прижала к себе «солдатиком», придерживая за спинку и голову, ожидая, когда выйдет воздух.
— Пелёнку бы подложить на плечо, — озабоченно заметила няня. — Срыгнёт ведь.
Господи, какая ерунда! Подумаешь — срыгнёт? Можно переодеться!
Ей не хотелось даже на секунду отстранять от себя сына.
