Отступив от меня, он холодно посмотрел и сообщил:

— Потом — я уже и сам освобожусь. Решай свои дела. Но в следующий раз, — подчеркнул муж, поджимая губы, — будь любезна хотя бы позвонить!

Сказав это, он сразу развернулся и зашагал к мужчине, который пытался уговорить Алену не трогать его портфель. А я осталась стоять у двери, провожая Мишу жалким взглядом.

Я держалась до самой машины. Уже в салоне разревелась вволю. Ехала и плакала без остановки. Было обидно до безумия и больно… Как это могло произойти? Когда мы успели так отдалиться⁈

Хуже всего то, что действительно это я прогнала Мишу.

Очередной скандал из-за его занятости забил гвоздь в мою психику, я вспылила и выкрикнула в сердцах, чтобы он убирался! Что мне будет лучше без него, спокойнее, что я справлюсь со всем сама. А он… взял и ушел. И не просто, а буквально пропал! Будто наказать меня этим хотел.

Теперь я плакала как малолетняя девчонка, да. И корила себя.

3

На экзамен я безбожно опоздала, однако строгий преподаватель проявил небывалое снисхождение и дал мне шанс.

Наверное, мой вид заставил его сжалиться…

Слезы высохли, но красные глаза и распухшее лицо безошибочно выдавали недавнюю истерику.

Да и в целом бодрым состоянием я не могла похвастаться: голова гудела, виски болезненно пульсировали, желудок сводило от голода.

Я чувствовала тяжесть ответственности за преимущество на экзамене, но не представляла, как сдам его. После бессонной ночи, встреча с Мишей отобрала последние силы, необратимо расфокусировав внимание. В итоге я кое-как написала тест на слабую четверку, но вот теорию… рассказала совсем отвратительно.

После долгой лекции о том, как важно готовиться к экзамену, Вячеслав Сергеевич нехотя позволил мне взять еще билет.

Возможно только благодаря тому, что я сдала тест, но все же. И я снова уселась на трибуну готовиться сдавать теорию.

Время шло. Студенты один за другим покидали аудиторию, а я едва смогла набросать ответ на первый вопрос. Не потому что не учила — утомленный разум просто не желал вытаскивать из памяти нужную информацию и формулировать ее в предложения.

— Тереева, вы готовы отвечать? — неизбежно разнесся по аудитории голос преподавателя в какой-то момент.

Я невольно вздрогнула, ощущая, как тело осыпал неприятный жар. Пригладив неряшливые кудрявые волосы, Вячеслав Сергеевич выжидательно смотрел на меня из-под очков, а я не могла решиться, что-либо сказать. Прямо язык прилип к небу.

— Время вышло, вы готовы⁈ — строже повторил вопрос преподаватель.

— Не совсем… — все-таки вытолкнула я, стыдливо уставившись на лист, который держала вспотевшими руками.

Он свел брови и, со вздохом, качнул головой.

— Давайте закругляться, — устало вынес вердикт.