И я потом понял, что так и надо было. В первое время надежда дает силы жить. Потом понемногу привыкаешь и можно уже посмотреть правде в глаза.
Дёма говорит сбивчиво, проглатывает буквы, но я очень чётко понимаю все его слова.
— А это кто?
У ворот тормозит шикарная машина. Чёрный блестящий кузов, яркая синяя полоса по всему боку.
Сердце пропускает один удар, второй, а потом начинает биться где-то в горле.
Меня шатает, когда дверь открывается. Хватаюсь рукой за друга и судорожно глотаю воздух.
— Азик? Эй!?
38.1.
Артём.
Просыпаюсь от громкого стука в окно. Лупит то ли снег, то ли дождь. Погода непонятная, небо серое и унылое. Оно вообще унылое с того дня, как меня лишили личного солнышка. Я уже стал забывать, каково это — греться в любимой улыбке, вдыхать аромат ванили. Всё забывается и это тоже. Единственное богатство, которое я храню — наши общие воспоминания. Совместные моменты. До секунды помню всё. Помню улыбки, жесты. Помню поворот головы, удивленно приподнятые брови. Помню закушенную губку и горящие от ожидания глаза. Мурашки по коже помню… если подуть на шейку, она так смешно начинает ёрзать и краснеть…
Растираю рукой грудь. Врач лечащий считает, что перелом ребер все еще дает о себе знать. Но только я понимаю, что это сердце болит. Болит от тоски. От любви. От разлуки с моей девочкой.
Хромая подхожу к окну и понимаю, что больше ждать просто не могу. Не могу и всё.
Роюсь в тумбе, где сложена вся мелочь. Олеся не стала забирать домой содержимое карманов, которое отдали врачи, и высыпала в итоге в ящик. Мол, сам разбирайся. Сейчас я среди накопившегося за это время хлама ищу ключи от своей тачки. Без помощи друга пока не обойтись, поэтому, прервав занятие, строчу сообщение Костяну с просьбой приехать в больницу за ключами и пригнать машину. Он напоминает, что запасные ключи у него есть. Точно. Я же сам ему оставлял. Тем проще.
Перебираю по инерции вещи, вытаскивая то, что не понадобится. На покрывало выпадает колечко, купленное накануне боя. Колечко, которое так и не попало на тонкий пальчик.
Сначала хочу убрать в карман, но потом, повинуясь порыву, снимаю с шеи цепочку и цепляю кольцо на неё.
Сразу после утреннего обхода в палату заходит друг. В руках объемный пакет.
— Костян, здесь на убой кормят, хватит жрачку таскать.
— А это не жрачка.
Вытряхивает содержимое на койку. Толстовка, джинсы, кроссы.
— Продуман. Спасибо!
— Я же правильно понял? Хочешь свалить?
— Да.
— Совсем или…?
— Заехать надо в пару мест.
— Помощь?
— Пока сам.
Переодеваюсь в свои вещи. В очередной раз радуюсь, что воду в багажнике запасной комплект одежды.
