— Мне дали выпить рабское зелье? И теперь ты мой господин? — холодно поинтересовалась она.

— Да, — подтвердил он.

— И ты мне ничего не сказал.

— Я пытался, — хмыкнул Эритар. — Ты не захотела слушать.

— Это надо было сказать! — взвилась Беатрис. — Надо было сжать меня в своих крепких руках, связать, как ты потом и сделал, и объяснить! Несколько слов и я бы поняла, что нам нельзя!

— Не нам, а тебе, — сказал мужчина. — Ты хотела меня, ты меня получила. Теперь мы вместе.

— Я же хотела тебя из-за заклятья!

Эритар посмотрел на нее и несколько отстранился.

— Что ты собираешься сказать?

— Ты сам не знаешь, как оно действует? Или пытаешься меня обмануть?

Он покачал головой, взглядом приказывая объясниться.

— Рабское зелье «Волшебные ночи» дают рабыням перед продажей. Оно восстанавливает тело, возвращает девственность — гарантия для владельца. А дальше, женщина испытывает бешеное желание — буквально бросается на мужчину. Это для того, чтобы хозяин не встретил сопротивления. Как только он овладевает своей вещью, она привязывается к нему.

— Дальше знаю, — бросил Эритар.

— Думаю, что не все знаешь.

Ты можешь подавить мою волю. Твои приказы для меня как закон. Скажешь лежать в углу на коврике, и я не встану даже в туалет, пока не отменишь приказ. А еще я буду желать тебя всякий раз, как ты желаешь меня. То есть не тебя, а любого, кто мог бы быть на твоем месте. Как только хозяин захочет, рабыня пожелает в ответ. Здорово? От тебя ничего не надо. Если потенция слабая, то…

— Не продолжай, я понял.

Беатрис замолчала так резко, что он не поверил ушам. А потом вспомнил про подавление воли. Нет, только не так.

Эритар потер виски, пытаясь собраться и понять, что делать дальше.

Айана сказала, что напоила Беатрис рабским зельем. Созналась, что отравила, когда все пошло не по плану, но он не потрудился снять заклятье. Сначала не думал, что переспит с ней так быстро, потом почему-то решил, что это отличная мысль. Беатрис стала его. Но ему нужна была она сама, не тень, не безвольная кукла, которая молчит, когда ей сказали это делать.

— Как, по-твоему, я должен был поступить? — тихо спросил он.

— Ты должен быть отдать меня моему жениху! — закричала Беатрис.

Эритар посмотрел на нее тяжело и зло:

— Почему я должен был отдавать то, что люблю кому-то другому, кто тоже это любит?

Девушка пробкой вылетела из постели, на ходу оборачиваясь простыней. Эмоции заставили забыть о том, как она была слаба пару часов назад.

— Это? — в него полетела статуэтка со стола. — Ты говоришь обо мне как об игрушке, которой не захотел делиться с другими детьми! Я — не вещь.

— Теперь — вещь! — заявил он.

Его собеседница даже перестала дышать от ярости.