И, разумеется, не показывая, что такая манипуляция пока мне далась нелегко. — К тому же, мужчина не имеет права поднимать руку на женщину. Так заведено со времен динозавров.

Я махнул рукой, и служанки, будто по приказу, резко поднялись и побежали по своим делам. Что-что, а правила в этом поместье были строгими. Как бы то ни было, эффект был достигнут — Григорий выглядел не только испуганным, но и сбитым с толку.

— Вы использовали выброс маны… ради такого зверства! — проговорил он дрожащим голосом. — Я все расскажу госпоже!

Угу, а то, что в моем возрасте я вообще по идее не должен этим владеть, он благоразумно умолчал.

Пусть, как человек, Григорий мне не нравился, но он был верным слугой рода и понимал, о чем говорить даже в поместье не стоит. Вот из-за этого что его что его «дражайшую подругу» не удавалось выгнать из этого места. Поэтому приходилось контролировать их действия, но я не всегда успевал.

— Делай, что считаешь нужным, — усмехнулся я, направляясь к веранде, где в это время обычно она и находилась. — Не забудь упомянуть, как ты истязал беззащитных девушек! И про старшую служанку не забудь, ведь она тоже участвовала в этом.

А вот на этих словах Григорий побледнел. Что, неужели он боиться за нее и что ее все же выгонят из поместья?

* * *Веранда нашего дома была моим любимым местом. Окруженная цветущими кустами сирени, она выходила на живописный сад, где среди ухоженных клумб и аккуратно подстриженных кустов журчал небольшой фонтан. Сейчас, в лучах заходящего солнца, это место выглядело особенно волшебно.

За столом, уставленным различными блюдами, сидела моя бабушка, Валентина Андреевна Темникова.

Несмотря на возраст, она всегда выглядела величественно. Ее черные с проседью волосы были собраны в строгую прическу, а зеленые глаза, казалось, видели человека насквозь. Темно-синее платье подчеркивало ее статную фигуру, а на шее поблескивало жемчужное ожерелье — подарок дедушки.

Мы с Настенькой синхронно поклонились бабушке в знак уважения и сели за стол. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок — несмотря на годы, проведенные в этом мире, я все еще немного побаивался эту властную женщину.

Вслед за нами на веранду вошел Григорий. Он низко поклонился, стараясь скрыть рану на щеке от которой в любом случае останется шрам.

— Валентина Андреевна, прошу простить меня, но у меня кое-что важное, — проговорил он.

Бабушка, не отрываясь от процесса накладывания еды в наши тарелки, спокойно спросила:

— Да? И что же это за весть, Григорий?

Управляющий на мгновение замялся. Я видел, как в его глазах мелькнуло сомнение, но затем он, видимо, принял решение.