У меня не осталось её фотографий, и я совершенно не помню, как именно она выглядела. Всё что у меня было это рассказы брата о той жизни, которую я не знала. Только благодаря ему я могла составить визуальную картинку из прошлого.
Следующий день я провожу на ногах – обслуживаю банкет, но не могу не сдержаться, чтобы не посмотреть на свой телефон. Не знаю с чего я взяла, что Давид должен мне перезвонить, ведь он ничего не обещал, но душа всё равно не на месте.
Заканчиваю рабочую смену поздно. Выхожу на улицу, ёжусь от сильного ветра и слышу вибрацию телефона на дне сумочки.
- Слушаю, - снимаю трубку.
- С кем ты встречалась на Садовой два дня назад? – слышу стальной голос Давида.
Ни слова приветствия.
Спускаюсь по ступеням и иду в сторону остановки в надежде, что ещё ходят маршрутки. На такси сегодня не заработала – было слишком мало чаевых.
- Я не знаю, - отвечаю Юсупову. - Меня Женька попросил передать конверт.
- Блядь! Что именно ты передавала в конверте? – повышает тон Давид.
- Я не знаю...
Меня душит обида, потому что, судя по интонации, Юсупов мне не верит. Женька часто просил меня что-то передавать своим друзьям, поэтому я, не раздумывая, соглашалась. Это было несложно, потому что обычно это происходило по пути на работу.
- Послушай меня, Катя… - продолжает Давид.
Не успеваю я навострить уши, как кто-то зажимает мой рот ладонью и телефон тут же падает из рук на асфальт. В ноздри вбивается запах дешевого табака и бензина. Я тихо мычу и пытаюсь укусить руку, но у меня не получается.
Кто-то с силой начинает волочить меня в сторону парковки, продолжая зажимать рот.
- Назад её, - слышу хриплый голос за своей спиной.
Моих похитителей двое. Один открывает салон старой иномарки, а другой – бросает меня на пол между сиденьями, и я больно ударяюсь головой.
Пытаюсь подняться, потому что в таком положении затекают конечности, но мне не дают этого сделать.
- Лежать, - приказывает всё тот же голос, надавливая на спину холодной рукой.
Глава 3.
***
Мы едем бесконечно долго. Кажется, что целую вечность. Тело затекает после первой же минуты езды в неудобном положении, но шевелиться я не смею. Смертельно боюсь. Не знаю, что за люди выкрали меня, но понимаю, что с ними шутки плохи.
До последнего момента надеюсь, что автомобиль остановится, меня достанут из машины и скажут, что глупо и совершенно несмешно разыграли.
