— Он не строгий, он просто очень ответственно относится к своей работе и от других требует того же, — сдерживаю улыбку, готовую расползтись по лицу.
Быстро собираю папки со стола и иду к кабинету.
— Анна Николаевна, — меня останавливает Надя, передаёт пару бумаг, — отдайте, пожалуйста, заведующему на подпись.
— Хорошо.
— Аннушка, — шепчет мне тихонько, — у тебя улыбка из-за ушей видна. И глаза блестят, — хитро улыбается. — И у Никиты Сергеевича тоже.
Чувствую, как заливаюсь краской по те самые уши, Надежда прыскает.
— Мебель казённую только не ломайте, она на балансе значится!
— Надя! — выпаливаю чересчур громко и оглядываюсь по сторонам.
Но старшая медсестра только машет рукой и, рассмеявшись, убегает по своим делам. Выдыхаю и захожу к Никите в кабинет.
Сразу за дверью меня ловят и целуют, прижав к стене.
— Ты такая сексуальная в этой форме, — шепчет мне на ухо мужчина.
— Это же моя обычная, — оглядываю себя.
— И что? Она не может быть сексуальной? — руки уже пробираются под рубашку и творят с грудью нечто совершенно невообразимое.
Всхлипываю и постанываю от резкого прилива удовольствия. В последнее время я как кошка озабоченная, стоит Никите меня коснуться — загораюсь моментально.
После нашего разговора прошла неделя, и мы почти не расстаёмся. Ночуем по очереди то у него, то у меня. Я, наконец, познакомилась с Бингли. Рыжее чудо с хвостом-морковкой оказалось просто прелестью. Никита ворчит, что котёнку достаётся ласки больше, чем ему, хотя сам у меня регулярно тискает Дарси, который постоянно лезет к нему на колени.
— Иди сюда, — мужчина быстро запирает дверь на ключ и тащит меня к столу. — Обопрись!
— Никита, ты с ума сошёл! — меня трясёт от возбуждения, я послушно упираюсь руками в столешницу.
— Согласен, — он прижимается сзади. — По-моему, ты мне это уже говорила! Редкостное постоянство, не находишь?
Забирается пальцами под пояс, кружит там, спускаясь всё ниже и ниже. Я ахаю, когда он проскальзывает внутрь, невольно прогибаю позвоночник.
— Аннушка моя, — хрипит мне в ухо, стягивая с меня форменные брюки, и почти в ту же секунду одним ударом оказывается внутри.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Острое, резкое удовольствие усиливается с каждым движением, и не проходит и пары минут, как всё внутри сжимается в судороге оргазма. Никита глухо стонет, уткнувшись мне в плечо и догоняет меня несколькими дёргаными быстрыми толчками.
— Ты невероятная, — шепчет, прижимаясь к моей спине.
— И как прикажешь дальше работать? — жалуюсь, задыхаясь. — Меня же ноги теперь не держат.
— Сядь, посиди тут, со мной, — он протягивает салфетки, помогает мне привести себя в порядок, поправляет свою одежду, и подталкивает к дивану, усаживаясь рядом.
