— Должна вам сказать, Герман Эдуардович, что выглядите вы просто шикарно! Была б я чуть поближе к вам по возрасту, мне бы угрожала серьёзная опасность потерять голову!

Мы оба смеёмся.

— В молодости вы, наверное, были сердцеедом? — хитро смотрю на него.

— Нет, дорогая моя, — качает головой Герман, — я рано влюбился. Её тоже звали Анна, вы помните, я говорил вам об этом?

— Конечно, — киваю, приноравливаясь к шагам моего спутника.

— Да, она тоже была Аннушка, — у меня даже глаза пощипывает, такой любовью наполнен его голос, а мужчина продолжает: — Мы прожили вместе пятьдесят три года, а потом её не стало. Сердце…

— Мне очень жаль, — говорю тихо.

— Мне тоже, — отвечает он. — Но, знаете, — продолжает уже более крепким и уверенным голосом, — я безумно благодарен за все те годы, которые мы провели вместе. Рано или поздно мы встретимся. Вы верите в то, что люди встречаются потом?

— Я не знаю, — произношу задумчиво, — но когда-то я прочитала фразу, которая мне запомнилась: куда смогла пойти она, сможете пойти и вы.

— Отличные слова, — мужчина кивает. — Но так как у нас с вами сегодня свидание, давайте не будем о грустном?

— Конечно, — улыбаюсь в ответ. — Я сейчас отвезу вас домой, вы отдохнёте, а вечером сходим поужинать?

— С удовольствием! В таком случае сначала приглашаю вас к себе на чай!

Мы спускаемся к моей машине. Оказывается, Герман Эдуардович живёт совсем недалеко от больницы, в старой «сталинке» с высоченными потолками.

— У вас же тут самый настоящий музей! — я с восхищением оглядываюсь в гостиной, куда меня проводил мой кавалер, на её стенах множество картин — копии очень известных мастеров. — Вы художник? — заметив в углу мольберт, поворачиваюсь к Герману Эдуардовичу.

— Ну что вы, дорогая моя, я ремесленник, — смеётся мужчина. — Это, говоря современным языком, исключительно хобби.

Прохожу к двум небольшим картинам и не могу сдержать улыбку — они совершенно точно висят рядом неслучайно.

— Что скажете о них? — Герман Эдуардович становится рядом, и я улавливаю цепкий взгляд, который он бросает на меня.

— Вы специально повесили рядом два ""Завтрака на траве"" Моне и Мане? — улыбаясь, поворачиваюсь к своему собеседнику.

— Браво, Аннушка! — в его глазах проскальзывает довольство и гордость, так учитель смотрит на своего ученика, верно ответившего экзаменационной комиссии на сложный вопрос. — Можете считать, что вы прошли тест.

— Какой тест, Герман Эдуардович? — смотрю на него, но ответа не получаю и отвлекаюсь на другие картины, медленно иду вдоль стены.

— Я даже завидую немного… — задумчиво и тихо произносит Соболевский. — Вот так умудриться встретить и ничего не замечать…

Мне не до загадок, которыми говорит мужчина, я в восторге от его работ.