– Ты что? – спросила Лена с подозрением. – Их сам украл?
– Я? – рассмеялся Богдан. – Мне бы и в голову не пришло.
Она сделала движение, чтобы уйти.
– Подумай над моим предложением, – сказал Богдан и опять поймал её руку, которую она было вытащила. – Ты человек, а не бессловесная скотина."
"Тут Лене вдруг пришло в голову, что если б у неё был Матвей, за которого её так активно сватает Розалия Карловна, не пришлось бы выслушивать всю эту чушь.
Наверняка Матвей знает, что нужно говорить и делать в таких случаях!
И подумав так, она повеселела.
Они вернутся в Москву, поедут на дачу, и в первый же его приезд, как только он сделает ей предложение, – он уже делал четыре раза и получал отказ, – она сразу же согласится. Прямо в ту же секунду!..
– Пока, – сказала она Богдану и побежала по лестнице на свою палубу.
Богдан, весь дрожа от возбуждения – Лена страшно его будоражила, – сделал ещё круг.
На носу стояла Таша – слабая, никчёмная, няшная и мимимишная, – ветер трепал её кудри. Он подумал, не подойти ли, и решил не подходить.
Он ещё раз обошёл палубу. Из каюты Ксении доносились какие-то странные звуки, но он не обратил на них внимания.
Таша, отделавшись наконец от Владислава, долго стояла на носу и сильно замёрзла. Теплоход шёл ходко – ночью всегда кажется, что он идёт очень быстро, – и она думала, как хорошо, что матери не удалось увезти её в Москву.
Если бы не Розалия Карловна, возможно, и удалось бы.
А может, и нет! Всё же за эти несколько дней на теплоходе она набралась сил – как будто река, и небо, и окружающие люди поделились с ней своими. Мать появилась в её жизни сразу после смерти деда, до этого она её видела только в раннем детстве, и Таше показалось, что мир перевернулся – вот именно так.
Мир перевернулся с ног на голову.
Квартира на Спиридоновке, дача под Звенигородом, счета – всего этого было так много, и всё это можно было заполучить целиком, избавившись от Ташиных притязаний на наследство. Дед был легкомыслен и безалаберен, кроме того, как многие врачи, он почему-то был уверен, что жить будет вечно. Он умер скоропостижно, не оставил никакого завещания, а Ташина мать приходилась ему дочерью, и эта самая дочь развила такую активную деятельность, что Таша на несколько недель угодила в институт нервных болезней – как раз там мать выцарапала справку о её «временной невменяемости», уверив врачей, что Таша пыталась покончить с собой. Валентина заявила, что если Таша не откажется от своей доли наследства в ее пользу, то она оформит над дочерью опеку, чтобы заграбастать всё.
Она подкупала каких-то оценщиков, приводила подозрительных юристов, собирала справки – кипы, тонны, курганы справок! – и всё для того, чтобы Таше не досталось ничего, а всё досталось ей.
Ей всё и досталось.
