– Что? – не поняла она.

Он погладил её руки, сверху вниз, потом снизу вверх.

– Ямочки, – выговорил он жалобно. – На локтях.

– Я не знаю, – сказала Таша, прижимаясь к нему. – Мне кажется, нет там у меня никаких ямочек. Ты их придумал.

Ничего он не придумал!..

Другое дело, что он совершенно позабыл, как это бывает, когда рядом – девчонка. Не взрослая дама, всё умеющая и понимающая, не полусветская путана, купленная на пару месяцев за колечки и бирюльки, не коллега по работе, которой всё равно, и ему тоже всё равно. Ну так получилось, мы выпили лишнего, сейчас у нас секс.

Завтра будет немного неловко, и послезавтра тоже будет неловко, потом я уеду в командировку, а когда вернусь, неловкости никакой уже не будет – до следующего раза и следующей коллеги или этой же самой, раз уж начал с ней, можно с ней же и продолжать!

Таша гладила его по голове, как маленького, и эта ласка, в которой не было ничего эротического, ужасно возбуждала его, просто до исступления, как и ямочки на локтях.

Какое чудесное, мягкое, славное название – ямочки.

Он взял её за талию – очень крепко, – приподнял и прижал к себе.

– Ты такая красивая, – сказал он. – Просто ужас, какая ты красивая.

Теперь Таша обнимала его за голову, рылась в волосах, и это тоже было трудно вынести. Он так распалился, что приходилось снова уговаривать себя.

И он уговаривал. Как мог.

– Ты тоже красивый, – сказала Таша. – Такой… широкий. Здоровый.

Обеими руками она взяла его за шею, заставила закинуть голову и стала целовать. Он терпел, стиснув зубы.

– Ты моя девочка, – сказал он сквозь стиснутые зубы, когда она перестала на минутку. – Ты моя маленькая.

– Я не маленькая, Степан!"

"– Ты моя маленькая, – повторил он и обнял её изо всех сил, которых у него было в избытке. – Такая маленькая…

Она попыталась стянуть с него майку, но для этого нужно было оторваться друг от друга, разлепить объятия, а он не хотел их разлеплять.

…Он совершенно забыл, как это бывает, когда влюблён. Когда не со случайной попутчицей – через два месяца надоест и будет другая. Когда даже подумать страшно, что может быть какая-то другая!

Нет, не так.

Когда совершенно точно знаешь, что нет, и не было, и не будет никаких других. Их просто не существует в природе.

Есть только одна вот эта – самая нужная, самая важная, самая главная. Самая маленькая на свете!

Он не знал, каким ещё словом выразить свою нежность и… любовь.

…Ты моя маленькая. Ты моя хорошая. Ты моя.

Она тащила с него майку, а он всё не давался, словно боялся, что как только они разлепят объятия, случится что-то такое, что помешает им, ему. Что он так и не сможет её заполучить, и в эту секунду ему казалось – он точно это знал, – что заполучить её так же необходимо, как необходимо дышать.