– Хочешь предложить медовый месяц? – Мои руки со спины соскользнули на ягодицы. Забрались под юбку и стиснули упругие половинки.

– Я еще не сказала тебе «да». Это шантаж! – Аглая не сопротивлялась. Сама подставлялась под пальцы и цеплялась за плечи.

– Женщина, на тебе мое кольцо, а в соседней комнате спит моя дочь. Это не просто «да» – это «да» в квадрате. Даже в кубе!

Чувствуя, что сейчас сам задымлюсь, я усадил Аглаю на подоконник и принялся расстегивать молнию на брюках.

– Тогда мы просто обязаны уехать! Все вместе!

Вредная девчонка сражалась до последнего. Трусы можно было выкручивать, а она все еще спорила. Пыталась убедить меня поступить по-своему, будто бегство и правда могло помочь.

– Мы что-нибудь придумаем.

Я не стал давать напрасные обещания. Не хотелось ей врать даже ради спокойствия. В нашем прошлом хватило этой лжи во благо. Наелись оба.

А говорить, что думаю на самом деле... С этим было еще труднее.

Я прекрасно понимал Штерна, когда тот без особого энтузиазма отозвался о временном переезде. Усадьба с высоким забором и охраной была хороша в прошлом. Тогда мы имели дело с выжившим из ума старым дедом, который и не подозревал об аресте.

Та наша ссылка была страховкой на всякий случай. Сейчас ставки так взлетели, что ни в какую страховку уже и не верилось.

Ещё день назад пять директоров совершенно разных компаний бодро давали показания против бывшего партнера. Все они могли выйти на свободу к своим семьям. А сейчас вдруг стали брать на себя чужую ответственность."

"Теперь им грозили приличные сроки и конфискация имущества. После такого поворота я не мог верить никому, кто находился рядом. Ни одному охраннику, ни одному водителю. Ни даже высокому забору или самым надёжным замкам.

Все, кто были у нас в резерве: бездетный и несемейный Бадоев, Зоя с собакой и Шульц, из которого срочно нужно было вытряхивать свежие улики. И кончать с Герасимовым, не дожидаясь нападения.

Вряд ли Аглае понравился бы такой расклад. Мне и самому было от него паршиво. Но альтернативу никто не предлагал.

Суперигра началась без предупреждения.

Люди Штерна наверняка уже говорили с Шульцем. Освобожденный Герасимов мог оказаться где угодно.

Все, что нам оставалось сейчас – забываться. Не думая о завтра, сжимать друг друга в объятиях, двигаться навстречу и глушить стоны поцелуями.

Никакому кофе было не сравниться. От ярких ощущений мутился рассудок. Не хватало воли страховаться, сдерживаться и осторожничать.

Лишь брать. И стараться не сдохнуть.

Биться один о другого. И гонять из легких в легкие один и тот же воздух.

Механика, а не любовь.

Забег до изнеможения.

Но, наверное, это было то, что нужно.

Спустя час, потные, уставшие, мы с трудом могли шевелить руками и ногами.