- Почти приехали, - вздохнула мачеха, поправляя перстень на пальце. Камень в нем был таким же зеленым, как ее глаза.

Карета остановилась. Лоранс вышел первый, открывая дверь и помогая спуститься матери. Та положила руку в тонкой ажурной черной перчатке поверх его руки. Перчатки - это их семейная слабость. Не знаю почему, но что мать, что сын обожают перчатки.

Я села на сидении, чувствуя, как меня мутит.

- Иди сюда! - послышался недовольный голос сводного братца. Тот потянул меня вниз, ставя на землю.

- Лори, иди вперед и скажи слугам, чтобы они занавесили или убрали все зеркала в доме, - произнесла мачеха, глядя на меня.

Визуал

А это наш сводный брат, Лоранс Арауж.

Он старше Эмилии на три года. И в детстве они очень не ладили. Точная копия своей матери. Именно его предлагала нам мачеха в качестве мужа. Для нее эта партия была бы очень выгодной, ведь деньги, по факту, останутся внутри семьи.

Глава 5

Небесно - голубые глаза Фиореллы настойчиво просили ответа. Ее руки обнимали меня, а я любовался ею."

"Я вспомнил красивую девушку, которую какой-то негодяй пытался затащить в карету. Пришлось вмешаться.

Карета трусливо растворилась в вечернем тумане, а бедная, рыдающая Фиа в разорванной шали смотрела на меня, как на героя. Она долго не могла успокоиться, сжимая руками разорванное платье. И тогда, глядя на нее, я понял, что влюбился.

Потом я узнал, что ее отец, местный аптекарь, продал ее какому-то маркизу, чтобы поправить свои финансы и вылезти из долгов. Но ей удалось вырваться и выпрыгнуть из кареты прямо на мостовую. Благо, карета ехала не быстро. В этот момент и вмешался я.

“Мой трофей”, - шептал я, целуя ее в макушку.

Она была моим самым желанным трофеем.

Я дарил ей все, что она попросит. Одевал ее словно куклу на витрине. И сам же в порыве страсти срывал с нее нежные кружева, грубыми пальцами случайно отрывал драгоценные пуговки и рвал тонкую ткань, чтобы потом наутро купить новое платье.

- Я женюсь, - произнес я, а Фиа шарахнулась от меня, словно ужаленная.

Ее светлые локоны взметнулись, глаза расширились от ужаса, а она тут же положила руку на живот.

- Ты женишься? - в ужасе прошептала она. В ее глазах плескалась бездна отчаяния. - Отвечай мне! Алиаскар! Это правда?!

Желтый атлас на ее платье был похож на мед.

Сама она казалась медовой. От золотистого ореола, который создавали светлые волосы вокруг кожи, до крупного янтаря на шее. Ее платья казались мне чересчур откровенными, и мне всегда невольно хотелось схватить простыню, отобрать шарф у какой-нибудь леди, плащ у джентльмена и прикрыть слишком смелые очертания ее дразнящих полушарий. Она была чуть склонна к полноте. Но это придавало ей аппетитный вид. Ямочки на щечках появлялись в тот момент, когда она улыбалась.