Захотелось бросить в них какую-нибудь гадость! Пустые сплетницы…
– Селеста, пошли! – решительно прошептал Жан мне на ухо. На секунду я даже замешкалась, но только на секунду…
Я так мечтала поступить в этот университет и хоть немного ослабить постоянное напряжение, в котором находилась все эти годы рядом с отцом… Но отчего-то меня никто не предупредил, что Сорбонна является персональным отделением ада на земле, а учатся здесь сплошь демоны да всякая нечисть…
– Пошли! – хихикнула, ощущая на себе всё больше любопытных взглядов.
После того, как Эрик Уильямс прилюдно пообещал стереть меня с лица земли, прогулять парочку предметов теперь уже казалось наименьшим злом. Закинула рюкзак на плечо, и с гордо поднятой головой в сопровождении Жана покинула читальный зал.
Глава 3
POV. Эрик
Тёплые капли воды струились по обнаженному телу, пока я прокручивал в голове сегодняшнюю сцену в столовой. Эта пигалица выплеснула мне в лицо стакан молока на виду у десятков студентов!.. Меня до сих пор немного потряхивало от злобы и негодования. Девчонка оказалась с характером. Тем хуже для неё.
Отсутствие мозгов не избавляет нас от ответственности. «Селеста Лакруа, крошка, очень скоро мы с парнями расскажем тебе, почему детям запрещают играть с огнем. Но только после того, как ты обожжешься…»
Я вылез из душа, и стал промокать махровым полотенцем своё рельефное тело, после чего обвязал его вокруг бедер. Бросил взгляд в большое зеркало в стильной черной раме, причесывая гребнем влажные волосы.
Белое полотенце контрастировало с моей смуглой кожей. Сейчас все девчонки с ума сходили от её цвета, вкуса и запаха, а в детстве как меня только не дразнили… И слегка раскосые карие глаза теперь считались магнетическими и притягательными, хотя я так и не забыл, как на детской площадке меня называли косоглазым…
Такая яркая и не типичная для французов внешность досталась от матери. В Монике Уильямс было намешано немало кровей. Жгучая брюнетка с обездвиживающим взглядом чуть раскосых карих глаз.
Когда-то этот взгляд и свел с ума моего отца. Он увидел молодую актрису во время съемок какой-то передачи и тут же взял в оборот. Свадьбу сыграли спустя четыре месяца, к слову, к этому моменту мама уже носила меня под сердцем.
Связи отца на телевидении помогли, и через год Монику Уильямс пригласили сниматься в масштабный Голливудский проект. Только моей ветреной мамаше так понравилось на «фабрике грёз», что она моментально закрутила роман с режиссером и после окончания съемок прислала отцу документы на развод."
"Я был совсем ребенком, когда в нашем большом просторном доме появилась мачеха. Как это положено по всем канонам жанра, она сразу меня невзлюбила, так как внешнее сходство с мамой было слишком очевидным.
