Теперь я вижу, ты в подстраховке больше не нуждаешься. Я, наконец, могу уйти на пенсию совсем, но если бы я сразу тебя оставил, то тебя бы сожрали за пару месяцев.
У меня мозг в лепешку сжался. А прямо сказать об этом нельзя было? «Андрюха, ты конкретно с договором накосячил, так что не ори, а исправляй пункт в контракте и побегай за поставщиком», например. Хотя в самом начале я бы сопротивлялся такому давлению, да косячил бы еще сильнее. Опыт приходит не сразу. Как же неприятно узнать, что за тобой серьезные ошибки подчищали втихомолку. В любом случае, конкретно этот вопрос надо обдумать, а потом дрова ломать. Есть и более очевидные претензии:
— Допустим. Я даже пока остановлюсь на мысли, что это проявление отеческой любви. И раз уж ты там в чем-то убедился, то отзывай шпионов, дай мне уже самому плыть!
— Договорились, — как-то слишком легко согласился отец. — Вообще-то, я и сам уже такое решение принял.
Я надавил:
— Прекрасно! Хоть с этим разобрались. Теперь о Тане. Ничего у тебя не выйдет, понимаешь? Знаешь, к чему твое представление в загородном доме привело? К тому, что мы с ней окончательно объединились! Если раньше между нами были противоречия, то именно ты их стер. Даже спасибо тебе — ты буквально своими руками создал для меня самого верного помощника!
— Так и прекрасно, — отец развел руками. — В вашу работу я и не лез! Ты сам знаешь, что меня беспокоит!
— Знаю! — рявкнул я. — И вот сюда тебе вмешиваться не позволю! Мы с ней будем спать, встречаться, жениться или что угодно — и ты даже слова по этому поводу не скажешь!
Наконец-то самообладание отцу отказало. Он заорал, уже не сдерживаясь:
— Дурак! Что ты мепешь?! Романтику себе какую-то придумал, влюбился? Так очнись! Добро пожаловать в реальный мир! Пусть эта выскочка безродная знает свое место! Не на того замахнулась наша Танечка, пусть попроще себе паренька найдет, из рабочего класса. А то понасмотрятся бразильских сериалов, да каждой по миллионеру выдавай!
Прозвучавшее было настолько вопиющим, что меня как водой окатило. Я сжимал и разжимал кулаки в бессильной ярости. Даже энергия из голоса пропала, теперь мне хотелось нервно смеяться:
— Выскочка безродная? Замахнулась? Да все наоборот совсем! Это я за ней как щенок бегаю. Я со всеми своими квартирами и машинами не нужен ей. Я уже на голове стоять готов, лишь бы она меня заметила. Но не нужен! Не замечает!
Недостаточно статусный для нее, видать! Но если заметит, то я уже ее не отпущу — и твоим мнением на этот счет поинтересуюсь в последнюю очередь! Ты все услышал?
— Придурок! — взревел отец. — Влюбленный придурок! Людмила, это твои гены!
Я на маму не оборачивался — знал, что сразу станет ее жаль.
