"Глава 53.1. Так значит, ты не убийца?

Шен подобрал веревки мертвеца и положил в карман. Если все же их «связь душ» реальна, то они ему еще могут пригодиться. Затем он обнажил меч и перелетел с этого моста на мост, ведущий к пику Черного лотоса. Можно было, конечно, и сразу до черного замка долететь, но ему захотелось насладиться знакомыми, но неизменно великолепными пейзажами и пройтись в тишине и спокойствии. Луны сегодня не было, только легкий туман выделял черные пики на фоне темного неба.

Следующим днем Шен нежился в кровати до полудня, не в силах заставить себя подняться.

Наконец, сон полностью его покинул, а лежать в кровати, терзаясь собственными мыслями, стало невыносимо, поэтому пришлось встать и заняться делами. Неотложных дел у него было немного, но с одним из них он желал покончить как можно скорее.

Спустившись на первый этаж и расположившись на диване подле чайного столика, Шен принялся писать краткое изложение своих ратных подвигов для высокого совета старейшин. Надолго зависнув над очередным вычурным речевым оборотом, он бездумно окидывал полупустое помещение взглядом и заметил то, на что ранее не обратил внимание.

Веточка, подаренная ему Муаном, которую он пересадил в цветочный горшок перед тем, как отправиться выполнять задания совета, настолько разрослась в размерах, что глиняную поверхность горшка прочертила тонкая трещина. На сочном кустике появились толстенькие розовые бутоны.

Этот куст был единственным живым организмом на пике Черного лотоса, кроме самого Шена, который мог жить здесь без вреда для здоровья! Немыслимо!

Шен схватил горшок и стал крутить перед глазами в поисках некого подвоха. Ничего необычного обнаружено не было, растение казалось вполне обыкновенным.

Тогда Шен понюхал бутон. Но так как цветы еще не распустились, запаха он не почувствовал.

Несмотря на вполне обыкновенный вид растения, долгое время Шен мог думать только об этом цветочке, теперь — втором жителе черного замка после него самого. (Глубинную тьму он за жителя не считал, скорее — за паразита.)

Мысли о жителе натолкнули его на воспоминания о Волчаре, которой он в свое время даже собирался выделить собственную миску (и все равно, что духи не едят людскую пищу). Шен перевел взгляд на второй меч, который все еще висел у него на поясе.

Ему было бы трудно самому себе ответить на вопрос, почему он все еще носит его с собой. На что надеется? Готов ее простить?

Он провел по рукоятке пальцем.

Готов ли?

Он понял, что скучает. Что ему очень хочется вновь зарыться в ее пушистую шерстку.

И, наверное, однажды он сможет это сделать. Но не сегодня.

Вернуться к написанию эссе о своих подвигах было довольно сложно. Шен в двух словах закончил повествование, совершенно не заботясь о его целостности.