– И вы, конечно, решили никому ничего не говорить, – усмехнувшись, сказал Макар.

– Нет… – Наташа собралась с мыслями. – Поймите, Макар, я не была ни в чем уверена. Это было бы слишком удивительное совпадение. Окончательно я поверила только тогда, когда приехали вы и ваш друг.

Макар покачал головой.

– Даже если так, все равно вы виноваты в том, что доводили ее, пока жили в доме.

– Я просто хотела, чтобы она отпустила сына от себя, – негромко и словно самой себе сказала Наташа. – Чтобы она дала нам возможность жить своей жизнью – нам троим, а не только мне и Тиму…

– Чего вы хотели, мы уже не узнаем, – жестко оборвал ее Макар.

 – Но добились вы одного: Евгения Генриховна решила избавиться от мальчика единственным доступным ей способом.

– Вы хотите сказать, что и в этом тоже виновата я? – спокойно спросила Наташа. – В том, какой способ она выбрала?

– Нет, не хочу. Но вы, Наталья Ивановна, сыграли свою роль во всем, что произошло, причем роль, на мой вкус, довольно неприглядную.

– Мне жаль, что вы так думаете. – Голос Наташи звучал по-прежнему спокойно и доброжелательно. – Вы мне нравитесь, господин Илюшин, и мне не хотелось бы приобретать врага в вашем лице.

"

"– А мне хотелось бы еще меньше, – ответил Макар, уже вполне овладевший собой. – Как показали последние дни, человек, которого вы числили в своих врагах, очень плохо кончил.

– Мне очень жаль, – мягко произнесла Наташа.

Макар постоял немного молча, глядя на пушистую белую шаль на ее плечах.

– Я вам не верю, – сказал он наконец, повернулся и, не прощаясь, вышел.

После его ухода Наташа, подумав, вынула фотографии из секретера и поднялась наверх. Она открыла дверь кабинета Евгении Генриховны своим ключом, зажгла свет и задернула шторы.

Зеркало было завешено белой простыней – она сняла ее и, аккуратно свернув, положила на стол, рядом с фотографией Элины Гольц. Господи, как же много времени ушло у нее на то, чтобы найти семью Элины! И кто бы мог подумать, что она окажется за сотни километров, в Питере… А вот встреча с Эдиком удалась неожиданно просто – так просто, что она удивилась. И все последующее тоже удалось легко – наверное, потому, что она сама влюбилась в него. «Нет, не влюбилась, а полюбила, – поправила саму себя Наташа. – Как Тимошу. Сразу, с первого взгляда».

Она взяла фотографию и стала рассматривать ее, отмечая, что Тим ничем, кроме цвета глаз и волос, не похож на биологическую мать. А уж характер у него так и вовсе ее, Наташин. Улыбнувшись этой мысли, она сунула фотографию в рамке вместе с принесенными Макаром Илюшиным в нижний ящик стола – туда, где лежали старые и уже ненужные документы. Проверила, закрыты ли ящики письменного стола.

Теперь все, что она хотела, было сделано. Можно было возвращаться к любимой семье – Эдику и Тиму.